Коран в культуре мусульманских народов - Мухаммад Али ат-Тасхири

в Средние века, простительно ограничивать сходство людей и животных достатком, сроком жизни и действиями, то нашему современнику шейху Хасанайну[237], знакомому с достижениями современных биологических наук, это вряд ли уместно извинять. Он упоминает лишь о свойствах, общих для человека, животного и растения и неодушевленной вещи, игнорируя тем самым величие светоносных, благородных айатов, способных исчерпывающе описывать явления нашего мира. Вот и зоология, развитая в исламских и неисламских странах, говорит нам сегодня, что животное, как и человек, нуждается в ласке и заботе и может даже принимать на себя определенную долю ответственности за жизнь сородичей (последнее, возможно, станет причиной нашего с животными воссоединения[238] перед Судом в День Воскресения). Следовательно, толкователь должен учитывать промысли-тельную глубину коранического сравнения, подтверждаемого современной наукой.

Примерно так же комментаторы обошлись с тридцать третьим айатом суры «Хадж» – то есть с речением Всевышнего: «И кто возвеличит установления Господа, что суть богобоязненность сердца…» (22:33). Аз-Замахшари замечал: «[Установления Господа суть] напоминание для сердец; сердца же суть средоточия богобоязненности, что, укрепившись в нем, является в других членах тела»[239].

Безоговорочная уверенность в том, что сердце и есть «средоточие богобоязненности», вызывает смех у тех, кто узнал из анатомических книг и других источников, что сердце – всего лишь орган, обеспечивающий циркуляцию крови в организме, тогда как настоящим центром всех мыслительных процессов является головной мозг. Благородный Коран же указывает словом «сердце» на человеческий мозг, обращаясь к арабам на их родном языке, – ибо арабы обычно говорят об уме как о сердце. Так, великий арабский поэт арабв Зухайр б. Абу Сулма[240] сказал:

              Язык мужчины – половина, что знает половину сердца;

              Все остальное – только образ плоти и крови.

Опять же, мы можем простить аз-Замахшари подобное толкование, учитывая уровень развития средневековой науки; но почему наши современники цитируют такой комментарий почти без изменения его содержания?.. В любом случае показательна бескомпромиссная убежденность аз-Замахшари в том, что только сердце – а не другие члены человеческого тела – есть «средоточие богобоязненности».

Примеров подобного отношения к делу комментирования Корана достаточно много. Авторы этих комментариев, пусть и живущие в век грандиозных технических и научных прорывов, ограничиваются ссылкой на мнение людей, живших в условиях своих – но уже безвозвратно ушедших в прошлое – времен. Они игнорируют вечную актуальность Священного Писания, служащего всем без исключения поколениям… Действительно, каждое поколение должно подступаться к Корану и черпать из него то, что может вместить. Неслучайно Всевышний сказал: «Он низвел с неба воду, и потекли русла – каждое согласно своей вместительности» (13:18).

Б. Буквалистские комментарии к Корану

Применяющие настоящую разновидность ненаучного комментария к Корану экзегеты довольствуются малым, не дерзая углубиться в смыслы тех или иных айатов, – и потому извлекают из них лишь то, что бывает сообразным с нуждами их времени. Отметим при этом, что профессиональные законоведы, исследуя общую проблематику фикха, как правило, не обходят вниманием вопросы, связанные с частными случаями современной им жизни, – и даже не сомневаются в степени актуальности таких вопросов.

На самом деле, некоторые темы, так и не исследованные специалистами, зияют в глазах интересующихся исламом людей, словно темные пропасти. Например, такие люди знают об уникальном «практическом» опыте ислама в деле управления государством; сам этот богатый опыт свидетельствует в пользу продуктивности исламской модели управления. Так почему же основные принципы этой модели так и не были до сих пор подобающим образом оформлены? Почему тему коранической политики обошли вниманием профессиональные толкователи – те, которые не прибегают к посредникам, изучая Священный Коран? В то же время темой политики и государственного строительства занимаются законоведы, обращающиеся, главным образом, к другим источникам исламского законодательства; их цитаты из Благородного Корана – всего лишь разрозненные указания на предмет их рассуждений, разорванные звенья цепи, так и не сомкнувшейся в одной стройной, полноценной теории.

Иными словами, исламская модель управления государством так и не была объяснена в том виде, который удовлетворил бы все стороны острой дискуссии, касающейся образа исламской политики. Сама тематика «исламской политики» обогащается теоретиками не из Священного Писания, а из Сунны Пророка и рационалистических выкладок богословов, – хотя эта тема настолько важна, что, казалось бы, Коран не вправе обойти стороной ее обсуждение. Политика, устроение жизни мусульманского государства – одна из целей коранического Послания, быть может, самая важная после ответа на вопросы о бытии и единобожии. Пророческое служение и имамат – две стороны одной медали.

Итак, политическая концепция ислама – пусть и в самом общем своем виде – обнаруживается нами в тексте Корана. Но, к сожалению, масштабная экспликация этой общей теории и ее объяснение так и не были осуществлены экзегетами прошлого и настоящего.

Все это послужило причиной серьезного раскола в рядах мусульманских мыслителей, обратившихся к исследованию «политического богословия» ислама. К примеру, шииты, ссылаясь на Писание и предание, считают, что имамат наследуется только через прямое указание текста и приказ Аллаха. Истинный имам, согласно им, открывается человечеству боговдохновенным текстом в своей непогрешимости и являет ему свои чудеса, будучи лучшим человеком своего времени. Доказательствами шиитской стороны являются цитаты из Благородного Корана[241], суждение разума и предания[242].

Точку зрения шиитов изложил Ибн Халдун в знаменитом своем сочинении ал-Мукаддима («Пролегомены»), не раз цитированной и объясненной учеными. «Они считают… что имамат не является той полезной для Общины вещью, что следует отдавать на ее суд; Община не вправе самостоятельно назначать своего правителя. Но имамат – столп религии (рукн ад-дин) и основа ислама. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, не мог позабыть об имамате или отдать его на усмотрение Общины. Он должен был назначить имама, огражденного от пороков, великих и малых грехов. ‘Али, мир ему, – вот кого, по их мнению, назначил своим преемником Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Имам у шиитов естественным образом продолжает дело Пророка; вся система правления у них сводится к повелению Аллаха Всевышнего, назначающему имама, что правит в пределах, установленных Кораном и Сунной. Такой режим правления можно назвать теократическим. Если же их имам пребывает в состоянии сокрытия (гайба), они следуют решению справедливого правителя, судящего в свете Корана и Сунны. Что касается Сунны, то вершиной ее политической мысли, прошедшей в своем развитии несколько периодов, стала концепция совета (шура), – правда, так окончательно и не разъясненная. До сих пор остается загадкой точное число и род деятельности людей, избираемых в этот совет. Но можно с уверенностью сказать, что шиитская политическая теория