Коран в культуре мусульманских народов - Мухаммад Али ат-Тасхири

рассматривает происхождение Послания – божественное ли, человеческое ли. Хотя вполне возможно, что наблюдения Ханафи в части словоупотребления дау’ и нур довольно справедливы, сделанные им выводы представляются нам более чем сомнительными: во-первых, сам айат не предусматривает «вчитываемого» в него смысла, а во-вторых, отмеченная исследователем взаимосвязь нур и божественного Послания нарушается в иных айатах Священного Писания. Так, сорок девятый айат суры «Пророки» гласит: «Мы даровали Мусе и Харуну Различение, и свет (дийа’), и напоминание для богобоязненных» (21:49). Аллах Всевышний сравнил Послание Мусы и Харуна со светом-дау’, согласно Ханафи, исходящим от самостоятельного источника, – хотя их Послание, их Писание пришло к ним от Господа. Напротив, Коран описывает свет-нур как нечто, исходящее от самой вещи, в восемнадцатом айате суры «Трапеза», где Аллах Всевышний говорит: «Пришел к вам от Аллаха свет (нур)» (5:18), – имея в виду Коран, изошедший от Него. Несмотря на то, что Ханафи считает иначе, мы должны отвергнуть его теорию, так и не связавшую должным образом сравнение и сравниваемое.

2. Аллах Всевышний сказал в суре «Посылаемые»: «Клянусь посылаемыми поочередно, и веющими сильно, и распространяющими бурно, и различающими твердо, и передающими напоминание, извинение или внушение! Ведь то, что вам обещано, – готово случиться» (77:1–7).

Один из современных комментаторов Корана вообразил, будто эти айаты являются точным, «научным» описанием современных военных самолетов и их маневров. Ведь они обрушивают свой удар, словно лавину, на землю, оставляя от людей лишь фрагменты тел и прах; они могут сбрасывать на обширные территории врага листовки, обращенные к солдатам и гражданскому населению и извещающие их о воле государства-противника. Они величественно и властно прорезают свой путь в строе войск и в толпе вооруженных групп – и никто не устоит под их крылами или над ними. Один их грозный вид ужасает людей, принимающихся искать убежища в пещерах и подвалах. Слова Всевышнего «передающими напоминание» указывают, по его мнению, на листовки, разбрасываемые военными самолетами, в то время как Его фраза «передающими напоминание, извинение» говорит об их извинении за уничтожение невинных людей и неприкосновенных мест, вроде мечетей и больниц[226].

3. К ненаучному методу тафсира прибег и шейх Тантави Джаухари[227], взявшийся толковать последний айат суры «Сад»: «И узнаете вы весть о нем, после некоторого времени» (38:88). По его словам, «объяснение этого айата обширно… Главная «весть» Корана – это наша славная Община, объединяющая сегодня около трехсот пятидесяти миллионов мусульман. Это ли не великая весть?.. Другой вестью Корана является отчет о вещах, познанных людьми совсем недавно. Так, современная психология подтверждает слово Писания, говоря о том, что дух живет после смерти тела – и те из духов, что отягощены материей, жизнью, славой и популярностью в этой жизни, отдалятся от грубой субстанции и приблизятся к своему Господу… Разве не очевидно, что весть, упомянутая в этой суре, ретранслируется сегодня на различных конференциях по психологии? Вот он – дух Корана, дух этой суры. Кто раньше мог подумать, что весть о жизни душ после смерти будет явлена еще до Дня Воскресения, в этой жизни?!»[228].

Б. Извлечение коранической мысли из ее непосредственного контекста и ее неправомерное расширение и «совершенствование», сопровождающееся ссылкой на те или иные теории без должного обоснования собственной позиции, подчас противоречащей духу Закона, его необходимости и магистральным линиям.

Некоторые комментаторы Корана прибегают к этой разновидности тафсира, ошибочно прочитав ту или иную фразу или неверно поняв ее смысл, – конечно же, в соответствии с собственными целями. Например, мы знаем, что установления ислама категорически запрещают эксплуатацию индивида – и даже объявляют ей непримиримую, беспощадную войну. Под «эксплуатацией» мы подразумеваем здесь любое использование чужих средств и ресурсов без законных на то оснований. И, несмотря на то, что ислам запретил и осудил эксплуатационные схемы, некоторые толкователи Корана силятся вычитать из Священного Писания установления, их поощряющие. Далее мы приведем два примера подобных попыток.

1. Некоторые мусульманские мыслители стремились решить вопрос о запрете ростовщичества, найдя «золотую середину» между приостановлением экономических отношений и товарооборота с одной стороны, и прямым запретом на процентный кредит – с другой. В этом своем стремлении они опирались на речение Всевышнего: «О вы, которые уверовали! Не пожирайте роста, удвоенного вдвойне, и бойтесь Аллаха, – может быть, вы окажетесь счастливыми!» (3:125). Они также сказали: Коран запретил только тот процент, который соизмерим с основной суммой кредита; следовательно, запрет затрагивает лишь «рост», равный капиталу или превышающий его объем.

Конечно же, вывод, сделанный из процитированного айата, ничем не подкреплен. Он является в высшей степени маргинальным, поскольку слова «двойные удвоения» касаются «роста», а не призрачного «капитала», не упомянутого в тексте. Но, несмотря на все это, даже они не могут обосновать решение, позволяющее взимать процент в размере, не превышающем шестисот процентов от суммы капитала (ведь слово «удвоение» стоит в оригинале во множественном числе, подразумевающем, как минимум, троекратное увеличение процента)[229].

Иными словами, апологеты ростовщичества ошибочно отнесли дескриптивный, описательный термин – то есть термин «удвоенное» – к объекту запрета, тогда как подлинным объектом запрета является «рост». Описательный термин теряет, при правильном прочтении айата, всякую предметную ценность. Но даже если мы допустим противоположное, то нам придется отметить следующий факт: «рост» не всегда «вдвойне удваивает» капитал, – а значит, айат лишь гиперболизирует общие черты явления ростовщичества. Поэтому ат-Табарси и определил это явление в Маджма‘ ал-байан («Сумме разъяснения») как «двойное увеличение выплат, сопровождающееся их многократной отсрочкой»[230].

2. Другие же мыслители решили, будто третий айат суры «Женщины» («…женитесь на тех, что приятны вам, женщинах – и двух, и трех, и четырех. А если боитесь, что не будете справедливы, то – на одной или на тех, которыми овладели ваши десницы» (4:3) разрешает девятиженство. По их глубокому убеждению, употребленный здесь союз ва («и») присовокупляет каждое последующее число к предыдущему – а суммой чисел «два», «три» и «четыре» является число «девять»[231]. Однако Благородный Коран, захоти он санкционировать подобное, привел бы точное число браков, что можно заключать одновременно. Но Аллах Всевышний имеет в виду следующее: женитесь на приятных вам женщинах – и берите в жены по две, по три или по четыре жены. Так же мы говорим и о деньгах, предлагая их разделить между людьми: «Возьмите по два дирхама, по три или по четыре». Мы указываем, тем самым, на допустимость любого решения, принятого распределяющими деньги людьми.

В. Толкование некоторых айатов и их содержания в свете идей, далеких от явного смысла коранической Вести и ее целей, – а также толкование, выполненное с опорой на