Изолятор - Николай Брыжак

сухим кормом и ромашковым чаем. За стойкой регистратуры сидела Лена. Она смеялась. Напротив неё, уютно оперевшись локтями о столешницу, стоял Максим — тот самый кудрявый, светловолосый волонтер из фонда «Зеленый луч». В руках он держал кружку с чаем, а из кармана его зеленой флисовой толстовки выглядывала сонная мордочка спасенного карликового грифона.

Идеальная картина. Светлые люди делают добрые дела.

Жека преодолел расстояние от двери до стойки за три огромных шага.

Он молча схватил Максима за грудки, сминая зеленую ткань, и с силой впечатал парня в стеклянный шкафчик с медикаментами. Дверцы жалобно зазвенели. Кружка выскользнула из рук волонтера и с треском разлетелась об пол, обдав кроссовки Жеки горячим чаем. Грифон испуганно пискнул и юркнул глубже в карман.

— Женя, ты совсем свихнулся⁈ — истошно закричала Лена, вскакивая со стула. — Отпусти его! Ты что творишь⁈

— Где пульт, гнида? — прорычал Жека прямо в лицо Максиму. Его глаза были бешеными, а кольцо на пальце горело предупреждающим красным светом. — Как отменить таймер?

Максим часто заморгал. На его лице отразился неподдельный, щенячий испуг.

— Я… я не понимаю, о чем вы, Евгений… Какой таймер? Пустите, вы мне ребра сломаете!

— Женя, отпусти его немедленно! — Лена выскочила из-за стойки и вцепилась Жеке в предплечье, пытаясь оторвать его от парня. — Ты перегрелся в своей Башне⁈ Корд окончательно промыл тебе мозги своей паранойей⁈ Максим волонтер, он животных спасает!

Жека не сдвинулся ни на миллиметр. Он только повернул голову к Лене, и от его ледяного взгляда она невольно отшатнулась.

— Он собирает из этих животных нестабильный эфир, Лен. Грязную, отработанную магию, которую ты ему сама отдаешь в ампулах после операций, думая, что он отвозит её на безопасную утилизацию. Из этой магии он собрал бомбу.

Лена замерла. Её руки бессильно опустились. Она посмотрела на Максима.

— Макс… что он несет? Скажи ему, что это бред корпоративных безопасников.

Жека снова вдавил Максима в стекло.

— Минус пятнадцатый этаж. Фундамент Главного Реактора «Этернити». Восемь часов вечера. Откуда у тебя код доступа на внешние камеры, кудрявый? Говори, как остановить детонатор, или я выбью из тебя твою светлую душу прямо здесь!

Максим перестал вырываться.

Испуг на его лице вдруг начал таять, словно воск под зажигалкой. Дрожь в губах исчезла. Он посмотрел на Жеку, и в его глазах больше не было ни капли той милой растерянности, которую так любила Лена. В них зажегся холодный, мертвый, фанатичный огонь.

— Код мне продал один из техников Корда. За дозу чистого эфира, чтобы снять ломку, — голос Максима изменился. Он стал ровным, металлическим и пугающе спокойным. — А детонатор нельзя остановить, Изолятор. Схема замкнута.

Лена побледнела так, что стала сливаться со своим медицинским халатом.

— Макс… — прошептала она, делая шаг назад, словно увидела перед собой ядовитую змею. — Ты заминировал здание? Ты… ты использовал мою клинику как прикрытие для теракта?

— Я использовал ресурсы для священной войны, Елена, — Максим даже не посмотрел на неё, не сводя презрительного взгляда с Жеки. — Корд — это раковая опухоль на теле магии. Его Башня высасывает из мира саму жизнь. Чтобы вылечить болезнь, иногда нужно отрезать гниющую плоть. И сжечь её. Сегодня вечером Корпорация рухнет. И мы вернем эфир тем, кому он принадлежит по праву.

— Там жилой блок, ублюдок! — Жека встряхнул его так, что голова Максима глухо ударилась о полку. — Прямо над реактором! Там дети! Моя дочь там!

Фанатик криво усмехнулся, и эта мягкая улыбка на молодом лице была страшнее любого звериного оскала.

— Это дети Архитекторов. Будущие угнетатели. Они — допустимые потери ради свободы магического мира, Евгений. Лес рубят — щепки летят.

Слова Максима повисли в воздухе клиники, смешавшись с запахом пролитого ромашкового чая и спирта.

Лена смотрела на парня в зеленой толстовке так, словно у него на лбу внезапно выросли рога. Её губы дрожали.

— Щепки летят? — сипло переспросила она. — Макс… ты же плакал, когда мы не смогли спасти того упыря с перебитым позвоночником. Ты говорил, что каждая жизнь священна.

— Жизнь священна. А Архитекторы — паразиты, — Максим даже не повернул к ней головы. В его голосе звучала заученная, железобетонная уверенность сектанта. — Из тех ампул с осадком, что ты мне отдавала, мы собрали пятьдесят килограммов нестабильного эфира. Спасибо тебе, Лена. Твоя доброта поможет очистить этот город.

Лена попятилась, наткнулась на стойку регистратуры и медленно осела на пол, закрыв лицо руками. Её мир, в котором она была спасительницей бедных магических зверушек, только что рухнул, похоронив её под обломками. Она своими руками передавала взрывчатку террористам.

Жека смотрел в фанатичные глаза волонтера, и внутри него что-то оборвалось. Свинцовый замок, которым он сдерживал свою ярость все эти дни, сорвало с петель. Его Алиса. Его маленькая девочка, которая сейчас ест круассаны в столовой Башни и мечтает получить золотой значок. Для этого ублюдка она была просто «допустимой потерей».

— Я убью тебя, — абсолютно спокойно, без крика сказал Жека. Он перехватил куртку Максима и замахнулся для удара.

Но фанатик был готов. Его правая рука метнулась в карман толстовки — не к испуганному грифону, а к тяжелому, пульсирующему зеленоватым светом амулету. Воздух вокруг Максима мгновенно уплотнился, превращаясь в мерцающий кинетический щит. Обычный человек, ударив по такому щиту, сломал бы себе все кости кисти, а отдачей его отбросило бы в другой конец комнаты.

Одновременно левой рукой Максим выхватил из-за пазухи небольшой пластиковый пульт с единственной красной кнопкой и тумблером.

— Таймер можно перевести в ручной режим! — крикнул Максим, сжимая пульт. Его лицо исказила фанатичная гримаса. — Во имя зеленого мира!

Он потянулся большим пальцем к кнопке досрочной детонации.

Жека не стал останавливать удар. Его кулак, заряженный инстинктом хищника, защищающего своего детеныша, врезался прямо в мерцающий магический щит.

Раздался звук, похожий на треск рвущегося брезента. «Нулевая аура» Изолятора сработала как идеальный поглотитель. Магический щит Максима, столкнувшись с абсолютным вакуумом Жеки, мигнул и с влажным чавканьем исчез, втянувшись в его руку.

Кулак Жеки, не встретив сопротивления, с хрустом впечатался в челюсть фанатика.

Максим отлетел назад. Стекло шкафчика за его спиной наконец не выдержало и брызнуло во все стороны сотней острых осколков. Парень рухнул на пол среди битых ампул и бинтов, выронив пульт. Он попытался подняться, но глаза его закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

Маленький грифон выбрался из его кармана, жалобно пискнул и забился под батарею.

Жека тяжело дышал. Костяшки на правой руке были содраны в кровь, но он не чувствовал боли. Он бросился к пульту, валяющемуся на кафеле, и схватил его.