Большая игра - Питер Хопкирк

Собравшаяся в мгновение ока толпа в несколько тысяч человек, требовавшая крови русских, окружила здание. Она росла с каждой минутой, и Грибоедов понял, что немногочисленный отряд казаков, составлявший охрану миссии, сдержать ее не сможет. Все оказались в смертельной опасности, так что после некоторого размышления посол предложил вернуть беглецов. Но было уже слишком поздно. Спустя несколько мгновений подстрекаемая муллами толпа пошла на штурм посольства.

Казаки больше часа сдерживали натиск нападавших, значительно превосходивших их числом, но постепенно отступали — сначала оставили двор, а затем комнату за комнатой. Одной из первых жертв толпы пал евнух, которого зажали в угол и разорвали на куски. Что случилось с двумя девушками, осталось неизвестным. Последним оплотом русских оказался кабинет Грибоедова, где послу с несколькими казаками удалось на время укрепиться. Тогда нападавшие забрались на крышу, сорвали черепицу, взломали потолок и атаковали русских сверху. Грибоедов до последнего мгновения сражался с саблей в руках, но в конце концов был схвачен и зверски убит, его тело вышвырнули из окна на улицу. Затем уличный торговец отрубил ему голову и, к восторгу толпы, выставил ее вместе с очками на своем прилавке. Над останками неописуемо глумились, после чего выбросили их на свалку. Позднее тело удалось опознать только по деформации одного из пальцев — последствию юношеской дуэли. Между тем нигде не было видно шахских войск, якобы посланных рассеять толпу и спасти Грибоедова и его товарищей.

В июне того же года друг Грибоедова поэт Александр Пушкин, путешествуя по южному Кавказу, встретил людей, сопровождавших запряженную быками телегу. Направлялись они в Тифлис. «Откуда вы?» — спросил поэт. «Из Тегерана», — ответили ему. «Что везете?» — уточнил Пушкин, указывая на телегу, и услышал: «Грибоеда»[58]. Сегодня тело Грибоедова покоится в маленьком монастыре Святого Давида на склоне горы над Тифлисом — или Тбилиси, как называют город сейчас. Тем временем, опасаясь кровопролитной мести русских, шах поспешил отправить из Тегерана в Санкт-Петербург своего внука, чтобы выразить раскаяние по поводу случившегося и принести глубочайшие извинения. Как рассказывают, принятый Николаем юный принц обнажил клинок и приставил его к своей груди, предлагая собственную жизнь в обмен на жизнь Грибоедова. Но ему приказали вложить клинок обратно в ножны — дескать, достаточно будет сурово наказать виновников убийства.

Фактически все еще находясь в состоянии войны с турками, Николай опасался неосторожным решением подтолкнуть непредсказуемых и темпераментных персов к каким-то необдуманным действиям, причем меньшим из зол виделось их объединение против России с турками. Вообще, когда в Тегеране началась сумятица, многие в Санкт-Петербурге заподозрили, что за нападением на миссию стоят агенты турецкого султана. Тот пребывал в крайне затруднительном положении, и потому целью таких агентов могло быть возобновление войны русских с персами, чтобы дать частичную передышку турецким войскам. Ведь в результате недавнего перемирия силы Паскевича сумели окончательно выбить турок с Кавказа и вторглись в саму Турцию. Впрочем, ходило и иное мнение: мол, за убийство Грибоедова несут ответственность англичане, пусть номинально они считаются союзниками русских. Эта версия до сих пор популярна среди современных советских историков.

Действия русских на Кавказе вызывали известное беспокойство в Лондоне, а вторжение Паскевича в Турцию и вовсе заставило предположить, что конечной целью Николая являются Константинополь и турецкие проливы. К лету 1829 года в руках Паскевича оказался город Эрзерум с крупным гарнизоном, в результате открылась дорога к столице султана с востока. В то же самое время в европейских землях султана русские войска с боями продвигались на юг к Константинополю по территориям, где ныне располагаются Румыния и Болгария. Через два месяца после падения Эрзерума наступающие русские овладели Эдирне в европейской Турции. А спустя всего несколько дней русские кавалерийские отряды оказались в сорока милях от столицы. Учитывая, что генералы давили на Санкт-Петербург, требуя дать им закончить войну общей победой, крах древней Османской империи казался неизбежным. Все происходило именно так, как двенадцать лет назад предупреждал сэр Роберт Уилсон.

Теперь, когда Константинополь готов был практически упасть в руки Николая, царь наверняка испытывал острейшее желание объявить о наступлении. Однако умудренные советники в Санкт-Петербурге и в других европейских столицах призывали к осторожности. Если русские атакуют Константинополь, предупреждали находившиеся там иностранные послы, последует кровавая расправа над живущим в городе христианским меньшинством — над теми самыми людьми, чьи интересы взялся защищать Николай. Геополитические последствия такого исхода могут оказаться чрезвычайно серьезными. Если Османская империя рухнет, а Россия оккупирует Константинополь и завладеет проливами, то между ведущими европейскими державами, включая Великобританию, Францию и Австрию, может возникнуть распря из-за остатков империи. Как следствие, может разгореться общеевропейская война; к тому же при наличии у Великобритании и Франции базирующихся в восточном Средиземноморье мощных флотов южный фланг России будет находиться под постоянной угрозой. Гораздо безопаснее оставить в покое обветшавшую империю султана, но заставить его дорого заплатить.

Поэтому, к неудовольствию Паскевича и других русских военачальников, война быстро подошла к концу. В результате удалось избежать конфронтации между ведущими державами, хотя Великобритания и Франция уже собирались направить в проливы свои флоты, чтобы предотвратить переход этого важнейшего морского пути в руки русских. За несколько дней были согласованы основные условия капитуляции Турции, и 14 сентября 1829 года в Эдирне — или Адрианополе, как город тогда назывался, — был подписан мирный договор. Согласно его условиям, русским гарантировался свободный проход торговых судов через проливы; также они добились права иметь незамерзающий порт на Средиземном море; правда, о военных кораблях ничего сказано не было. Российские купцы теперь могли свободно торговать по всей Османской империи. Дополнительно султан обязался отказаться от всех притязаний на Грузию и на свои бывшие владения на Южном Кавказе, включая два важных порта на Черном море. В ответ русские возвращали города Эрзерум и Карс и большую часть территорий, захваченных в европейской Турции.

Хотя кризис был успешно разрешен, правительство Великобритании во главе с герцогом Веллингтоном продолжало беспокоиться. Русские не просто поочередно и стремительно разгромили две главные азиатские державы, Персию и Турцию, значительно усилив таким образом свое присутствие на Кавказе, но и опасно близко подошли к тому, чтобы захватить Константинополь, ключ к господству на Ближнем Востоке и контролю над кратчайшими путями в Индию. Русские генералы всерьез заговорили о предстоящей войне с Великобританией, а блестящий Паскевич, как рассказывали, даже позволял себе открыто, хотя и несколько туманно, о ней рассуждать. Барометр русско-британских отношений начал падать. Неужели, спрашивали люди, история о завещании Петра Первого, на смертном одре изложившего своим наследникам заповеди о стремлении к мировому господству, может все-таки оказаться