Большая игра - Питер Хопкирк

хакима-врача, тайно изучая и записывая все мало-мальски ценные сведения. Особенно его интересовали городские укрепления, а также возможность прокормить армию снедью из обширной плодородной долины, в которой располагался город. Как именно Конолли это сделал, не привлекая внимания тайной полиции Камрана, в записках не раскрывается. Следующий этап разведывательной миссии, долгое и рискованное путешествие длиной в 300 миль до Кандагара, привел его в кишевшую разбойниками местность, где, как предупреждали доброхоты, рабовладельцы отрезали своим пленникам уши, чтобы тем стыдно было вернуться домой (такими мерами предотвращали возможные побеги). Конолли повезло присоединиться к группе мусульманских паломников. Столь почтенные спутники, от которых он узнал немало полезного, обеспечивали хоть какую-то защиту от ограбления, угона в рабство или убийства.

Кандагара он достиг благополучно, несмотря на несколько опасных ситуаций по дороге, но там заболел и вскоре после прибытия слег в постель. Он настолько ослабел, что даже подумал было, будто умирает; однако некий доброжелательный паломник сумел вернуть ему здоровье. Едва здоровье пошло на поправку, как по городу распространился крайне опасный слух, что он — английский шпион, работающий на Камрана, в те годы воевавшего с Кандагаром. Не совсем здоровому Конолли пришлось спешно покидать город, где он провел всего девять дней. 22 ноября, теперь в сопровождении нескольких торговцев лошадьми, он прибыл в Кветту, что у подножия великого Боланского перевала. Этот южный двойник Хайберского перевала тоже мог стать воротами для вторжения агрессора в Индию. Две недели спустя, одолев перевал длиной восемьдесят миль, Конолли достиг берегов Инда. Наутро он переправился через реку на пароме. Его одиссея протяженностью в 4000 миль, от Москвы до Индии, была завершена.

Уже то обстоятельство, что ему удалось проделать весь этот путь и остаться в живых, было огромным достижением. Другим в этом смысле повезло куда меньше. Но Конолли сделал гораздо больше. Пройдя по тому самому пути, которым, как предполагалось, последует русская армия вторжения, он смог собрать сведения по многим вопросам, в ответах на которые нуждались лорд Элленборо и другие чиновники, ответственные за оборону Индии. Разумеется, наиболее точные и ценные военные и политические наблюдения предназначались для глаз начальства. Впрочем, для широкой публики Конолли выпустил книгу с историей своих приключений и скитаний. Под названием «Путешествие в северную Индию сухопутным путем из Великобритании через Россию, Персию и Афганистан» ее опубликовали три года спустя, в 1834 году. В обширном приложении подробно обсуждались возможности, которые открывались перед русскими генералами, планирующими вторжение в Индию, и оценивалась вероятность успеха.

Конолли утверждал, что имеется всего два возможных маршрута, которыми может воспользоваться русская армия, достаточно крупная, чтобы рассчитывать на успех вторжения. Первый маршрут — это захват Хивы, марш на Балх, преодоление Гиндукуша по стопам Александра Македонского и наступление на Кабул; оттуда предстояло идти через Джелалабад и Хайберский перевал на Пешавар и форсировать Инд возле Аттока. По мнению Конолли, на Хиву нападут скорее со стороны Оренбурга, нежели с восточного побережья Каспийского моря. Этот путь длиннее, зато лучше обеспечен водой, чем путь через Каракумы, а живущие вдоль него племена подчинить легче, чем опасных туркмен. Более того, добравшись до северного побережья Аральского моря, русские на лодках или плотах могут спуститься к устью реки Окс и двинуться дальше на Хиву. Захват Хивы и последующее вторжение в Индию выглядели чрезвычайно амбициозными затеями, воплощение которых могло подразумевать несколько последовательных военных кампаний, причем в совокупности все заняло бы от двух до трех лет.

Вторым возможным маршрутом, открытым для русских генералов, мог стать захват Герата и использование города в качестве плацдарма для сосредоточения войск. Оттуда — по пути, которым сам Конолли достиг Индии, — можно было двинуться через Кандагар и Кветту к Боланскому перевалу. До Герата же армия могла идти либо по суше через уступчивую Персию, либо через Каспийское море с выходом на Астрабад. Едва Герат окажется в руках русских или будет захвачен дружественной им Персией, царская армия «сможет обосноваться там на долгие годы, причем любая последующая цель немедленно попадет в пределы досягаемости». Не исключено, что самого факта присутствия русских в Герате будет достаточно, чтобы взбудоражить народы Индии и облегчить тем самым вторжение, так как в этом случае англичане столкнутся и с атакой изнутри.

Решительно настроенный захватчик мог бы воспользоваться обоими маршрутами одновременно, как указывал Конолли. Впрочем, какой бы путь он ни избрал, оставалось важнейшее препятствие, способное перечеркнуть все надежды на успех. Ведь агрессору при всех раскладах предстояло как-то миновать Афганистан. «Афганцы, — писал Конолли, — мало что выиграют, пропустив русских через свою страну, зато поводов для опасений у них в избытке». Более того, они фанатично ненавидели персов, от которых русские довольно сильно зависели. «Если афганцы в целом, — продолжал Конолли, — захотят сопротивляться захватчикам, трудности похода легко смогут стать непреодолимыми». Они будут сражаться до последней капли крови, непрерывно атакуя русские колонны из своих горных укрытий, нарушая снабжение продовольствием и перерезая линии коммуникаций и маршруты отхода.

Если же афганцы погрязнут в междоусобице, как и случилось в ту пору, русские получат возможность посулами и угрозами натравить одну группировку на другую. «Поодиночке, — писал Конолли, — вожди малых княжеств не смогут оказать существенного сопротивления европейскому захватчику, с ними нетрудно справиться, науськивая на соотечественников, и даже выиграть вдвое больше, натравив на Индию». Потому для интересов Великобритании чрезвычайно важно объединить Афганистан под властью сильного правителя в Кабуле. «Понадобятся неимоверные усилия, дабы соблазнить этого правителя отказаться от надежного и выгодного союза с нами, — утверждал Конолли, — и вовлечь его в предприятие, которое, будучи в лучшем случае сомнительным, приведет к низвержению в случае неудачи». Сумей русские найти предложения, «достаточно заманчивые, чтобы соблазнить правителя», следовало либо поднимать ставки, либо организовать свержение государя.

Конолли настоятельно советовал своим начальникам поддержать притязания на престол афганского вождя из Герата Камран-шаха. Да, нрав у того крутой и во многом омерзительный, зато он разделяет с англичанами общий интерес: не позволить «житнице Центральной Азии» Герату попасть в чужие руки, будь то давно притязавшие на город персы или русские. Кроме того, в Герате все знали, что Камран крайне заинтересован в союзе с англичанами. Если в противостоянии с персами он останется один, предупреждал Конолли, захват Герата превосходящими силами будет лишь вопросом времени, и тогда дорога в Индию откроется для русских.

* * *

За год отсутствия Конолли в Лондоне и Калькутте продолжали укрепляться подозрения относительно намерений русских, особенно среди «ястребов» из кабинета Веллингтона, сетовавших на пассивную политику предшествующего правительства консерваторов. Их пугала картина разгромленных и подвластных Санкт-Петербургу Турции и Персии, ставших русскими