У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

сад в сюрреалистичную арену, его лицо казалось ликом падшего ангела — прекрасным в своей ярости и страдании. Он внезапно обхватил её за затылок, запуская пальцы в растрепанные золотистые волосы, и с силой притянул к себе.

Его губы врезались в её губы в жадном, отчаянном поцелуе. Это не была ласка — это была битва. Вкус его крови смешался со вкусом её слез, создавая горький, пьянящий коктейль. Соня задохнулась от этого натиска, она чувствовала, как его широкая, израненная спина содрогается под её ладонями. В этом поцелуе было всё: восемь лет гниющей тишины, тысячи несказанных слов и та безумная, разрушительная страсть, которую не смогли убить ни пули, ни предательство брата.

Она прижала его к себе еще крепче, игнорируя то, что её одежда пропиталась его кровью. В эту секунду, под прицелом десятков винтовок, мир для неё перестал существовать. Остались только его губы, его жар и его бешено колотящееся сердце.

— Если ты посмеешь сдохнуть, я выйду замуж за первого встречного и отдам ему все шахты Лебедевых, — прошептала она ему прямо в губы, когда он на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха.

Ваня издал тихий, хриплый смешок, который больше походил на рык. В его глазах промелькнула искра прежнего, дерзкого Вани — того самого парня, который когда-то украл её сердце прямо на школьном балу. Он попытался встать, опираясь на её плечо, и его маскулинная аура, даже в таком состоянии, заставила спецназовцев невольно замедлить шаг.

— Я не дам тебе такого шанса, Соня. Моя метка на тебе... навсегда.

В этот момент свет прожекторов сфокусировался на них окончательно. Генерал Розаев, чеканя шаг по замерзшей земле, подошел к паре. Он опустил пистолет и посмотрел на Ваню взглядом, в котором смешались гордость и невыносимая горечь.

— Твоя миссия окончена, Ваня, — голос генерала прогремел над садом. — Ты вывел их всех на чистую воду. Но Алексей украл чип с кодами доступа к шельфу. Пока он жив и на свободе, ты официально остаешься преступником, Иван. Выбирай: либо ты идешь за ним сейчас, либо мы забираем тебя в тюрьму до выяснения обстоятельств.

Соня почувствовала, как Ваня напрягся всем телом. Его взгляд метнулся к темному лабиринту роз, куда скрылся её брат. В этот момент она поняла — война еще не закончена. Она только вступает в свою самую кровавую фазу.

Глава 48: Запретный допрос — В оковах греха

Ваня не был отправлен в тюрьму. По приказу генерала Розаева его тайно доставили обратно в поместье Лебедевых и заперли в самом глубоком подвальном ярусе, превращенном в импровизированную камеру. Это было временное решение, пока спецназ прочесывал окрестности в поисках беглого Алексея. Соня, как «ключевой свидетель» и владелица поместья, оказалась под фактическим домашним арестом на том же этаже.

Глубокой ночью Соня проскользнула мимо задремавшего охранника, используя дубликат ключей, который ей когда-то тайно отдал Михаил. Тяжелая стальная дверь со стоном отворилась, впуская её в полумрак камеры.

Внутри горела лишь одна тусклая лампа, раскачивающаяся на длинном проводе. Её ржавый свет падал на Ваню, который сидел в центре комнаты на массивном табурете. Его руки были разведены в стороны и прикованы тяжелыми цепями к кольцам в бетонных стенах. Из-за натяжения цепей его мощная, широкая грудь была выгнута вперед, обнажая каждый рельефный мускул и свежие бинты на плече, сквозь которые уже проступила кровь.

Он был полуобнажен, в одних лишь армейских брюках. Свет играл на его потном, опаленном жаром битвы теле, подчеркивая пугающую и в то же время притягательную маскулинность. Его голова была опущена, а мокрые пряди черных волос закрывали лицо, скрывая взгляд хищника.

— Соня... ты не должна была приходить, — его голос, низкий и вибрирующий, эхом отозвался от сырых стен. Он даже не поднял головы, но она знала — он почувствовал её запах, как только она переступила порог.

Соня ничего не ответила. Она медленно подошла к нему, и звук её шагов казался оглушительным в этой гробовой тишине. На ней была лишь тонкая черная комбинация из нежного кружева, поверх которой она накинула его старый кашемировый пиджак. В неверном свете лампы её длинные, стройные ноги казались фарфоровыми, а в глазах застыла смесь страха и неистового обожания.

Она протянула дрожащую руку и кончиками пальцев коснулась его напряженного пресса, ведя выше, к пульсирующей вене на шее.

— Ты — агент... Ты лгал мне восемь лет, Ваня. Ты заставил меня оплакивать тебя, пока сам играл в свои шпионские игры, — прошептала она, подходя вплотную.

Ваня резко вскинул голову. Его глаза, налитые кровью и потемневшие от вожделения, впились в неё. Цепи на его запястьях натянулись с противным, резким скрежетом.

— Чтобы уничтожить таких, как Петров и твой брат, мне пришлось сдохнуть для всего мира, Соня. Я отказался от имени, от чести, от права дышать с тобой одним воздухом. Но я ни на секунду не забывал, как пахнут твои волосы.

Соня вдруг решительно перекинула ногу и села к нему на колени, лицом к лицу, чувствуя кожей холод металла и жар его тела. Ткань комбинации задралась, обнажая её бедра. Ваня глухо, по-звериному застонал. Несмотря на оковы, он рванулся вперед, насколько позволяла длина цепей, и зарылся лицом в её шею, вдыхая аромат её кожи.

— Ты ненавидишь меня, — выдохнул он ей в кожу, и его горячее дыхание обожгло её до мурашек. — Так почему ты здесь, Соня? Почему ты дрожишь в моих руках, как пойманная птица?

— Потому что я такая же сумасшедшая, как и ты, — Соня обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Ты вырвал мне сердце восемь лет назад, Ваня. И теперь пришло время вернуть долг.

Она прижалась к его губам в требовательном, почти яростном поцелуе. Ваня ответил с удвоенной силой, его единственная свободная от натяжения кисть судорожно сжалась на её талии, сминая тонкую ткань. В этом подвале, среди сырости и крови, их страсть вспыхнула с новой, разрушительной силой. Это был допрос без слов,审判 без судей.

Глава 49: Смертельный отсчёт — Признание в шаге от бездны

В подвальном помещении взвыла сирена. Красный свет аварийных ламп ритмично разрезал полумрак, превращая камеру в подобие преисподней. Воздух становился всё более спёртым — Соня чувствовала, как невидимая удавка сжимается на её горле. Вентиляция затихла, и в наступившей тишине был слышен только шипящий звук перекрываемых клапанов.

— Соня,