У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

— Она сегодня открывала глаза? — Алексей не обернулся. Его голос, глубокий и бархатистый, в динамиках стерильного бокса прозвучал с металлическим лязгом, от которого по коже хирурга пробежал мороз.

На медицинской кровати, опутанная проводами и трубками, лежала женщина. Её тело, от кончиков пальцев до подбородка, было плотно обернуто белоснежными бинтами. Она напоминала драгоценную мумию, покоящуюся рядом с мерно гудящим аппаратом ИВЛ. И только пряди волос — того самого ослепительного золотого оттенка, который Ваня столько раз наматывал на кулак в порыве страсти — разметались по подушке, свидетельствуя о том, что жизнь всё еще теплится в этом теле.

— Еще нет, господин Алексей, — врач украдкой вытер пот со лба. — Взрывная волна буквально превратила её внутренние органы в месиво. Мы используем лучшие европейские регенеративные сыворотки, но её воля к жизни... она почти на нуле. Кажется, она просто не хочет возвращаться.

Алексей медленно повернулся. Лунный свет, пробивающийся сквозь бронированное стекло, упал на его лицо — пугающе похожее на лицо Сони, но искаженное ледяной жестокостью и пороком. На его губах застыла болезненная усмешка. Он подошел к прозрачной стене и провел длинным пальцем по холодной поверхности, глядя на сестру с безумной жаждой обладания.

— Она проснется. У нее нет выбора, — отчеканил он, будто отдавая приказ самой судьбе. — Она — последняя чистая кровь Лебедевых, мой единственный пропуск обратно на вершину власти в Москве. Ваня думает, что захватил империю и победил? Нет... Я заставлю его смотреть, как женщина, которую он боготворит, собственноручно вонзит нож в его сердце.

С этими словами Алексей коснулся черной сенсорной панели на изголовье кровати. Раздался тяжелый гул скрытых механизмов, и часть пола бесшумно разъехалась в стороны. Из потайного отсека медленно поднялось специальное инвалидное кресло, обтянутое черной кожей. На его высокой спинке сверкал золотом древний герб семьи Лебедевых — двуглавый орел, сжимающий в когтях окровавленное рубиновое сердце. В холодном неоновом свете рубин вспыхнул зловещим алым пламенем.

Глава 53: Похороны вдовы — Абсолют черного и белого

Ваня стоял у самого алтаря. Сменив привычную форму на торжественный черный костюм ручной работы и шелковую рубашку в тон, он выглядел пугающе монументально. Ткань безупречно облегала его мощную фигуру, подчеркивая разворот плеч и узкую талию, но сам он казался застывшим изваянием. За прошедшую неделю Ваня страшно осунулся, его скулы стали острее, а в глубоко запавших глазах поселилась мертвая пустота. Темная щетина на подбородке лишь добавляла его облику дикой, несломленной суровости.

Рядом с ним, вцепившись в его огромную ладонь, стоял маленький Ленинград. Мальчик в миниатюрном черном костюмчике с белой маргариткой на лацкане из последних сил сдерживал слезы под суровым, предостерегающим взглядом Вани.

В центре зала возвышался роскошный хрустальный гроб. Он был пуст. Внутри, на белом атласе, одиноко покоились лишь оплавленный серебряный кулон и обрывок обгоревшей лакированной кожи. Тело Сони так и не удалось собрать воедино, и эта пустота в гробу зияла в душе Вани незаживающей, кровоточащей раной.

— Господин Ваня, генерал ждет вас в заднем зале для подписания документов о передаче прав на месторождения... — негромко шепнул на ухо Михаил, прерывая его забытье.

Ваня медленно повернул голову. Его взгляд, пустой и холодный, словно дно заброшенного колодца, заставил Михаила вздрогнуть. Кивнув и коротко коснувшись головы ребенка, Ваня направился вслед за помощником в сторону тайных комнат собора.

Но стоило ему скрыться в тени колонн, как тяжелые дубовые двери храма содрогнулись от глухого, мощного удара, будто пробудилось древнее чудовище.

Створки медленно разошлись, впуская внутрь ледяной вихрь со снегом и дождем. Гости невольно обернулись, чувствуя, как по спинам пробежал мороз.

В проеме, на фоне тусклого дневного света, показался призрачный силуэт. Это было инвалидное кресло, целиком обтянутое черной кожей, которое медленно толкал вперед массивный, свирепого вида телохранитель. В кресле сидела женщина в ослепительно белом, невероятно пышном подвенечном платье, расшитом жемчугом по канонам старинных обрядов. Её золотые волосы были высоко уложены, а лицо скрывала плотная белая вуаль, усыпанная сверкающими бриллиантами.

Среди траурной черной толпы это пятно абсолютной белизны резало глаза, словно вспышка магния. Это был незваный призрак, вернувшийся из самого ада, чтобы потребовать долги у живых.

Ваня замер в самом конце коридора. Его тело мгновенно окаменело, а сердце пропустило удар, прежде чем кровь бешеным потоком хлынула по венам. Тот самый знакомый до безумия аромат «холодной розы» пронзил пространство, безошибочно ударив в его чувства. Он смотрел на белую фигуру, его кулаки сжались до хруста, а пальцы впились в ладони так глубоко, что на свежем платке, который подал Михаил, мгновенно проступили алые пятна крови.

Глава 54: Реквием призрака — Грешный суд

— Стоять! Кто посмел устраивать этот цирк?! — взревел один из старых подручных покойного Петрова. Желая выслужиться перед новым хозяином положения, он выскочил из толпы и протянул лапищу, намереваясь сорвать вуаль с дерзкой гостьи.

Однако женщина в кресле даже не вздрогнула. Её дыхание оставалось ровным, без единого намека на страх. Телохранитель, толкавший коляску, лишь презрительно хмыкнул. Его огромная ладонь, похожая на медвежью лапу, взметнулась в коротком, хлестком замахе. Раздался оглушительный хлопок, и грузный нападавший, словно тряпичная кукла, отлетел на несколько метров, тяжело врезавшись в хрустальный гроб. Свежая кровь мгновенно запятнала прозрачную крышку саркофага, стекая по ней густыми алыми каплями.

Зал погрузился в мертвую тишину. Воздух будто выкачали из легких присутствующих. Боевая мощь этого охранника была за гранью человеческих возможностей.

Ваня, оттолкнув преградивших ему путь спецназовцев, медленно направился к белой фигуре. Каждый его шаг