Так себе жертва - Яна Каляева

Я медленно села среди обломков, словно собирая себя из кусочков.

И тогда дверца, которую так отчаянно защищал Мезенцев, медленно начала открываться. Я глухо застонала: оттуда вышел мальчик лет шести, волоча за собой еще более маленькую девочку. Не обращая внимания ни на наполняющий комнату хаос, ни на меня, дети прямо направились к лежащему на полу телу.

— Папа! Папа, вставай! — позвал мальчик.

Лицо девочки сморщилось — она приготовилась заплакать.

Твою ж Галадриэль, почему сегодня все должно идти не по плану⁈ Сначала придурочный Лешуконский, теперь… это.

Я же дала слово перебить всех Мезенцевых до единого. Таков древний обычай Севера — а других законов больше нет… Захват владения происходит так и только так. Нельзя оставлять в живых будущих мстителей, ставя будущее рода под удар.

Руки сами легли на пистолеты. С двух рук, в затылки — они даже не успеют испугаться.

Мальчик тряс тело отца за плечи, девочка хваталась за цепенеющие пальцы.

Нет, я не могу! Даже если это сделает все сегодняшние жертвы напрасными — не могу. Это, конечно, банальная бабская слабость. Но лучше пусть я буду банальной слабой бабой, чем детоубийцей!

Из коридора раздался шум. Наверное, если сейчас вломятся враги и станут меня убивать, я не буду особо сопротивляться… Но это был всего лишь Лом.

— Мы там внизу закончили-ять! — радостно сообщил он. — Ты тут тоже, я смотрю… Ты как, Гайка, живая? Идти можешь? А это что за мелюзга?

Я пожала плечами:

— Какая-то мелюзга. Бери их и идем вниз.

Лом подхватил детей под мышки — девочка истошно завопила, а мальчик странно притих. Я кое-как поднялась и пошла, придерживаясь сперва за стенку, а потом за золоченые перила.

Во дворе уруки уже рубили сарай на дрова для погребального костра. Для своих, конечно — тела врагов просто сваливали в трофейный грузовик, чудом переживший бойню в гараже. Их вывезут подальше от жилищ и свалят в овраг на радость зверью. Наших погибло около дюжины, а чужих — больше раз в восемь — десять.

Сейчас начнутся погребальные танцы. Как же неутомим народ урук-хай…

Цивильные с поднятыми руками были собраны во дворе. Лом опустил детишек на землю, и девочка немедленно бросилась к полной женщине средних лет в платье горничной. Та шагнула навстречу и подхватила ребенка на руки, позабыв о нацеленных на нее автоматах охраны.

Так, я поняла, что нужно сделать. «Рысь» стояла у крыльца, где я ее и оставила. В кофре — деньги, оставшиеся после расчетов с Гольдфагеном и Бирюковым. Я достала пару увесистых мешочков с золотом и бросила их полной женщине:

— Ты. Забирай сопляков, садись в любую машину и уезжай. На юг, на запад, в Сибирь, к черту на кулички — лишь бы подальше отсюда. И никогда — никогда, ты поняла меня? — не возвращай их на Север. Пусть проживут настолько нормальную жизнь, насколько смогут. Остальные…

— Ты, ты убила моего отца! — перебил меня мальчик звонким голосом. — Я вернусь и тоже уб… убью тебя!

Я склонилась к пареньку, уперев руки в колени:

— Конечно, именно так ты и поступишь. У тебя нет выбора, уж я-то знаю. Но, видишь ли, это не особенно просто — меня убить. Тебе придется много учиться, чтобы вырасти умным, сильным и ловким. А потом уже попытаться исполнить свою жизненную миссию… если никто не подсуетится раньше, тут сейчас много охотников за моей головой нарисуется, знаешь ли. Все, уезжайте! Не знаю, надолго ли еще хватит моей бабской слабости. Остальные! У вас десять минут, чтобы очистить от себя усадьбу, и сутки, чтобы навсегда покинуть Север. Иначе присоединитесь вот к ним, — я кивнула на грузовик с трупами. — Хотите жить — не попадайтесь мне на глаза!

Цивильные брызнули во все стороны, как ошпаренные. Разумеется, досматривать их на предмет позаимствованных у мертвого хозяина серебряных ложечек мне было недосуг, я просто понадеялась, что моя страшилка сработала.

Из гаража выехал внедорожник — по счастью, тетка, которой я всучила детенышей Мезенцева, умела водить. Я махнула рукой, чтобы им открыли ворота. Хотелось как можно скорее отделаться от этой проблемы — пока возбуждение боя не схлынуло и я не стала способна принимать трезвые, взвешенные решения.

Как только внедорожник покинул усадьбу, во двор въехал наш фургон, оставленный в резерве. Из него еще на ходу выпрыгнула Рейка, нашла меня глазами, и что-то в ее лице отмерло. Возле нее мигом материализовался Караш, и они принялись разговаривать о чем-то серьезном. Ну да, мы же захватили владение, значит, Рейка теперь — владетельница не только Пинеги, но и Мезени. Пока, правда, это существовало лишь в нашей картине мира, которую только предстоит еще убедительно донести до соседей, цивильных властей, подрядчиков, контрагентов, царевичей и Моргот знает кого еще… Похоже, настоящий бой за Мезень еще впереди, главные вопросы бойким разматыванием вражеских кишок по кустам не решаются.

Морщась от нахлынувшей боли в избитом теле, я направилась к Рейке с Карашем, когда меня остановил окрик Варга:

— Эй, Гайка! Гля, чего мы добыли! Почти целенькими взяли. Сыграем в «волокушу», пока мясцо свежее?

Я успела обрадоваться, что Варг, хоть и устряпан кровью с ног до кончиков дредов, жив и в превосходном расположении духа. Потом посмотрела на то, что они добыли… вернее, кого. Два мужика в черной форме без знаков различия, такую носила вся местная охрана. Патронные подсумки на поясах не дали ошибиться — дядьки явно были при оружии. Руки уже связаны спереди, и Варг, жизнерадостно гогоча, приторачивал пленного к багажнику своего байка. Другой урук тянул второго мужика к «Рыси».

Я поморщилась. Ненавижу, когда «Рысь» трогают без моего разрешения.

— Давай вдоль забора вокруг усадьбы! — Варг так и лучился энтузиазмом, словно совсем и не выдохся в бою. — Я своего пять кругов живым протащу, а то и все шесть!

Да, измываться над нонкомбатантами урукам не интересно, а вот взятые с оружием в руках — добыча законная.

Паренек, которого привязывали к «Рыси», попытался вырваться, вызывая у зрителей раскаты хохота, потом зацепился взглядом за меня и рухнул на колени:

— Пощади! Семья у меня! Я здесь месяц всего прослужил, ничего супротив твоего рода не сделал!

Второй мужик, постарше, смачно харкнул кровью мне под ноги и осадил товарища:

— Не смей стелиться перед этой дрянью! Ублюдица против закона Государева пошла, уруков вооружила, ей скоро на колесе