Так себе жертва - Яна Каляева

ли Вара — такое что-то. Я уже замечала краем глаза их, хм, внезапно возникшую близость — хоть и старалась не наблюдать такие вещи, но в таборе это порой выходило против воли. Значит, они теперь действительно вместе… Что ж, все честно. С парнем-уруком ведь как: он не обижается на твой отказ, но и ты не обижайся, когда буквально на следующий день он подцепит другую. Да и мне теперь совсем не до этих глупостей! Но все равно отчего-то досадно…

— Гайка! — голос сестры, только что деловитый и слегка усталый, вдруг резко изменился. — Иди сюда, посмотри на это!

Я бросила все и рванула на другой конец кабинета. Рейка держала в руках коробку с бумагами:

— Это… из Пинеги. Папины документы, Мезенцев их вывез. Вот этот календарь я помню, он у он папы на столе стоял… когда все случилось.

Сердце подскочило к горлу.

Мы с Рейкой уселись на пол и принялись разбирать бумаги, многие из которых были исписаны ровным округлым папиным почерком — он любил писать от руки. Не то чтоб мы рассчитывали найти что-то важное для нас в теперешней ситуации — скорее просто хотели вспомнить о доме. О жизни, которая была у нас до начала этой заварухи.

Вот договор на закупку кварцевого песка, вот письмо в Кузомень о вынужденной задержке поставок, вот смета на ремонт крыши мастерской… Удачно, что с этим ремонтом мы не успели, я же взорвала мастерские. Теперь надо отстраивать их заново, и вот как раз кровельная черепица уже заказана… осталось заказать все остальное, нанять работников, составить проект — начать да кончить. Денег, на минуточку, фиг да нифига, почти все со счетов Пинегиных потрачено на войну, а доступа к счетам Мезенцевых у нас нет. Наличность они в доме хранили только на мелкие текущие расходы, да и каких-то особых сокровищ мы не обнаружили.

Все равно тогда это было правильное решение — взорвать мастерские. Я же не могла знать, что у меня получится поднести пистолет к подбородку Мезенцева. Но должна была удостовериться, что наши семейные секреты ему не достанутся. Хотя, конечно, если бы я тогда сохранила хотя бы здания, сейчас было бы гораздо проще…

— Гайка, ты… знала об этом? — голос сестры стал вдруг неестественно ровным.

— О чем «об этом»?

Рейка вместо ответа протянула мне плотный лист гербовой бумаги с алой сургучной печатью и бирками нотариальных заверений.

'Владетельная грамота

Я, Пинегин Василий Васильевич, владетель Пинежья, артефактор-стекловар Государева двора,

руководствуясь Законами Государства Российского о наследовании (раздел III, глава 2, пункт 14) и древним обычаем Севера,

настоящим заявляю:

Признаю Гаю Васильевну Пинегину, родившуюся от связи моей с гражданкой земщины Еленой Натеновной Тайбарей, своей законной дочерью со всеми правами и обязанностями, включая право носить родовую фамилию и пользоваться родовой печатью. Ввиду того, что Гая является моей старшей дочерью, назначаю ее наследницей владения Пинега со всеми землями, угодьями, мануфактурами, мастерскими, артефактами, денежными средствами и иным имуществом. Настоящее решение вступает в силу с момента моей смерти или признания меня недееспособным и не подлежит оспариванию. Прошу нотариуса засвидетельствовать мое свободное и осознанное волеизъявление.

Подпись: Пинегин В. В. (собственноручно)

Заверено нотариусом

г. Архангельск, улица Минина, д. 56

Регистрация в Северном Приказе'

Я прочитала дважды и тут же оттолкнула бумагу от себя:

— Нет-нет-нет. Это чушь какая-то. Подделка, козни Мезенцевых!

— Это подпись отца, — ровным голосом сказала Рейка. — И печать Северного Приказа.

Я в ужасе прикрыла глаза. Когда я смотрела на Мезенцевых-младших, даже еще только на фотографиях, то уже не сомневалась: Боров и Псих однажды вцепятся друг другу в глотки в борьбе за наследство. Такое для Севера не редкость, даже в травоядные времена при Грозных братья и сестры нередко гасили друг друга на дуэлях или по-подлому, и власти не вмешивались. Но я всегда знала, что у нас с Рейкой такого не будет — ведь наследницей была она, а я так… бастард. Я никогда не стремилась занять ее место, мое меня более чем устраивало! Зачем папа так поступил со мной… с нами?

— Но почему отец нам ничего не сказал?

— Кажется, он собирался сказать. Сказать что-то важное, это были его… последние слова перед тем, как явились эти. Пока мы тебя ждали, он не говорил мне — хотел сообщить нам обеим, когда мы вместе… и не успел.

— Рейка, я не могу, не хочу, так неправильно! Это же тебя с детства готовили во владетельницы, а я умею только стрелять и объезжать оптовые базы! Ни черта не понимаю во всяких владетельных раскладах! Давай уничтожим эту бумагу, давай сделаем вид, что ее никогда не было!

— Не поможет. Это только копия, оригинал остался в Архангельске, он зарегистрирован во всех государственных системах. Да и не в том дело, Гайка. Ты понимаешь, что отец этого хотел?

— Но почему⁈

— Наверное, потому, что такие настали времена, когда умение стрелять и объезжать оптовые базы для владетельницы важнее, чем этикет и прямая спина.

— У тебя же не только этот весь цирлих-манирлих! Ты держишься как владетельница, думаешь как владетельница, умеешь поладить с кем угодно — даже с уруками, когда надо! А я только пру вперед, как танк с отстреленным тормозом! Ты должна получить Пинегу и Мезень, я не…

Сказав это, я вдруг осеклась. Рейка же правда думает лучше, чем я, и она раньше сообразила… Я по инерции воспринимаю позицию владетельницы как честь и привилегию — но ведь по нынешним временам это прежде всего огромный риск. Расстрельная должность, как говаривал один знакомый опричник.

«Ты поймешь, что я был… прав», сказал ублюдок в доменном цеху перед тем, как я прострелила его лысую башку.

Нет, не был он прав! Но после всего, что я наворотила, я и должна держать за это ответ.

— Отец видел дальше, чем мы, — мягко сказала Рейка. — Он всегда велел нам держаться вместе. И я никогда тебя не оставлю. Мы вместе справимся со всем — и с этим тоже.

— Ладно. И начать надо с чертовой мезенской ртути. От этих поставок зависит, как нас будет воспринимать Александровская Слобода, кто бы там ни заправлял… Кстати, а что там происходит, ты знаешь?

Честно говоря, я слабо следила за новостями, если не считать наших местных. Вот если в соседнем владении ремонтировали мост, или сорвались поставки запчастей для генераторов, или выросла закупочная цена на печень зелюков — эта информация для меня была важна, она непосредственно влияла на мои планы и действия. А всякие там ноты королей