Так себе жертва - Яна Каляева

ажитацию. Я растерянно мотнула головой. Да что с ними такое, они что, дружно посходили с ума? Вообще… все знали, что Государь — менталист, но в какой мере он постоянно в фоновом режиме воздействовал на население, этого, ясный пень, никто никогда не обсуждал. Маги к этому воздействию в некоторой степени были устойчивы, оттого нам и приходилось следить за мыслями. А цивильные… они, возможно, с уходом Государя лишились того, что поддерживало их всю жизнь, хоть они этого и не осознавали. Дворяне по всей стране пустились во все тяжкие — кот из дома, мыши в пляс. А простые люди могли переносить отсутствие Государя иначе. Чего нам ожидать — массовой истерии, эпидемии депрессии, вспышек безумия? Город уже выглядел как декорация для дрянных авалонских фильмов про постапокалипсис.

Твою ж Галадриэль, я-то думала, это у нас во владениях проблемы!

Земщина — не моя печаль так-то, но что, просто смотреть, как они тут загибаются?

Засмотревшись на бьющуюся в истерике толпу, я не сразу распознала движение у себя за спиной, возле «Рыси». Кто-то подбирался к моему байку! Резко обернувшись, я схватила за шиворот пацаненка, уже успевшего открыть кофр. Остальные брызнули врассыпную, бросив товарища на произвол судьбы.

— На ноль помножу! — кровожадно пообещала я. — Или, еще лучше, поделю!

Лицо моего пленника скрывала съехавшая на глаза шапка. Мой грозный тон его не сломил, он дерзко ответил:

— На ноль делить нельзя!

— А чужой байк трогать можно? Почему ты не в школе, раз такой образованный?

— Так школа уж две недели как закрыта, — шмыгнул носом пацан.

Он наконец сдвинул со лба шапку, и я враз ослабила хватку:

— Гришка?

Передо мной стоял сын женщины, у которой мы снимали квартиру.

— Привет, Галка, не признал. Ты, эта, извини…

— Гришк, ну ты же нормальный пацан. С какого перепугу по чужим сумкам шаришься?

Он пожевал губу, потом нехотя ответил:

— Так эта, дома-то жрать нечего, макароны с гречкой и те третьего дня все вышли. Отца с рейса без жалования выпнули, матери завод тоже ни деньги не перечислил. Она пробовала в ларек устроиться газеты продавать, так ей не заплатили, наоборот, долг за недостачу навесили. Отец ходил разбираться, вернулся побитый весь и запил. Жильцы съехали, так и не заплатив, тоже не нашли себе места в Архе. Я давеча в управу таскался, в дворники податься хотел или почту разносить — денег в бюджете нет, говорят. Ни для кого.

— Понятно… — Я оглядела замусоренную улицу и пустые витрины. — Слушай, а пожрать дают где-нибудь в этом предпостапокалиптическом городе? Желательно не крыс!

Пожрать обнаружилось в районе порта — здоровенный урук, весь в татау, жарил шавуху и варил кофе. Официальное это заведение по франшизе Орды или, хм, всего лишь вдохновленное ею, я благоразумно решила не уточнять. План по дракам у меня в последнее время и так уже выполнен. И перевыполнен. Нельзя же вечно укладывать трупы в штабеля, надо иногда и просто пообедать.

Мы уселись снаружи кафешки за не особенно чистый пластиковый столик в тени развесистого платана.

— Ну, колись давай, — велела я Гришке. — Что тут у вас творится?

Пацан проглотил, не прожевав, кусок шавухи и начал рассказывать. Картинка нарисовалась безрадостная: губернию захлестнуло не только паникой из-за отсутствия Государя, но и экономическим коллапсом. Прекращали работу производства, стояли в гавани плавучие рыбоконсервные заводы, муниципальные служащие месяцами получали обещания вместо жалования. Закрывались магазины и лавки, почти иссякли поставки продовольствия с юга. Последнее особенно скверно: Север испокон веков зависел от привозного хлеба, а на одной рыбе не проживешь. Электричество в жилые районы подавали с перебоями, в последнее время — на два часа в день. Кажется, в основе всего лежал жесткий энергетический кризис, но причин его семиклассник Гришка не знал.

Неужели мне и с этим придется разбираться? Экономика владений тоже зависит от поставок электричества с Архангельской ТЭЦ. Усадьбы и частные хозяйства имеют собственные электростанции, но промышленность закупает энергию в земщине.

Гришка дожевал вторую шавуху, нервно оглянулся, понизил голос и спросил:

— А правду говорят, что Государь, ну… умер?

Эру Илюватар, это-то я откуда должна знать? Вообще-то не верила я, что старый чудак издох. Сдается мне, он нас всех еще в сырую землю закопает… предварительно с чувством, толком и расстановкой казнив. Но можно я буду беспокоиться только о том, что хоть как-то могу исправить?

Однако на такие темы и думать стоило аккуратно, а говорить и вовсе только то же самое, что и телевизор.

— Гриша, Илюватар с тобой! Ну разумеется, Государь жив! Приболел, быть может. Или очень занят. Если бы Государь скончался, об этом сразу сообщили бы народу, был бы объявлен траур, и на трон взошел бы наследник. Не повторяй всякие глупости, это не доведет до добра… На вот лучше, передай родителям. — Я открыла кошелек и достала пригоршню серебряных денег. — Вы нас приютили в час нужды… как знать, быть может, рискуя головами, о чем мы тогда совершенно не думали. И не лазь по чужим сумкам… если не убил предварительно их владельца! Все, держитесь тут, мне пора разбираться… со всей этой, как говорят уруки, хренью.

Хотя я ехала со скоростью беременной улитки, дорогу мне перерезал милицейский «Солонец». Я плавно съехала на обочину, машинально освобождая руки для быстрого доступа к пистолетам.

Открылась дверца, и наружу вывалилась уже знакомая мне туша инспектора Ежова:

— Так, гражданочка, почему превышаем? И где номера государственной регистрации?

Это еще что? А, такая штука, чтобы любой наблюдатель или камера могли понять, что это именно мой байк. Но… это же для меня верная смерть!

— Нету номеров. Такая судьба!

— Права, техпаспорт, страховку предъявляем!

Я развела руками и обезоруживающе улыбнулась. Из документов у меня имелась только грамота о вступлении в права владения Пинегой, выданная в Северном приказе, но как-то нелепо размахивать ею перед земским милиционером.

— Это серьезное нарушение, гражданочка, — нахмурился инспектор. — С вас штраф, десять серебряных денег.

Ого! Дороговато. Но я же и правда нарушаю…

— Ладно, выписывайте квитанцию для банка или чего там положено.

— К чему это крючкотворство! — милиционер вымучил улыбку. — Вносите штраф на месте, наличными.

— Вот как? И давно у вас такие правила? Кстати, вы не представились, инспектор дорожно-патрульной милиции лейтенант Ежов!

Память у меня не абсолютная, но близко к тому — занятия нейроинженерией поспособствовали.

Кровь бросилась инспектору Ежову в лицо:

— А ты не умничай тут! Понаехали к нам из владений, правил не понимают, а туда же — поучать нас лезут!

— Да не кипятитесь вы так, для здоровья