От Спарты до Византии - Егор Станиславович Холмогоров

— Тетенька, Никифор Фока никакого отношения к узурпатору Фоке, казнившему Маврикия, не имеет. Никифор Фока жил в Х веке, освободил Крит от арабов, разбил их на Востоке, пригласил в Болгарию Святослава, ограничил имущества монастырей. Женился на Феофано, которая его и погубила, подговорив Иоанна Цимисхия Фоку свергнуть. Это все у Льва Диакона описано. А тот Фока был в VII веке. Не путайте.

Трудно ли быть

маленьким василевсом?

Спорить с наперсточниками о византийском правосознании и традиции престолонаследия дело и вовсе безнадежное. Восхваляя франков и норманнов за отработку механизма наследования, Латынина сообщает: «Вот простой пример: сколько английских королей, будучи несовершеннолетними, потеряли престол? Ответ: один (Эдуард V). А сколько византийских несовершеннолетних императоров потеряли престол? Ответ: все. Полуисключениями можно назвать Константина Багрянородного (сохранившего жизнь и пустой титул потому, что узурпатор Роман Лакапин правил от его имени и выдал за него свою дочь) и Иоанна V Палеолога(регент которого, Иоанн Кантакузин, все-таки в конце концов вынужден был поднять мятеж и провозгласить себя соимператором)».

Писательница явно не в курсе ни мелких исключений из английских добрых порядков вроде Эдуарда Мученика, убитого в 16 лет в 978 году, ни «девятидневной королевы» Джейн Грей, казненной в 17 лет. За малолетних детей на английском троне, как правило, стоял их сильный феодальный клан, множество дядьев и мужей теть, которые с удовольствием боролись друг с другом за регентство, и малолетство короля им ни капли не мешало. Напротив, малолетний король был счастьем для феодальных игр.

Византийцы жили не на острове и позволить себе такую роскошь не могли. Однако, вопреки Латыниной, большинство императоров, получивших власть детьми, сохранили ее до взрослого возраста благодаря регентам, соправителям, патриархам (Дашков 2018).

Девятилетний Констант II воцарился в 641 г. в результате легитимистского переворота сената и войска против мачехи своего отца Мартины и сводного дяди Ираклия III. Лозунгом переворота была именно защита законных внуков василевса Ираклия от наследников, прижитых в блуде.

Девятилетний Константин VI правил сперва с помощью матери Ирины, затем один и лишь в возрасте 26 лет, оскандалившись незаконным браком, был в 797 г. свергнут и ослеплен матерью.

Двухлетний Михаил III (при котором в 860 г. на Константинополь приходила Русь) правил сперва с матерью Феодорой, а затем один. Был убит в 27 лет приближенным им к себе Василием Македонянином (и, не исключено, представлен пьяницей в интересах позднейшей Македонской династии — история о нем как о худшем из императоров сохранилась в книге «Продолжателя Феофана»).

Упомянутый Латыниной Константин VII Багрянородный, получив престол восьмилетним, несмотря на книжность и несклонность к власти, благополучно взял самодержавие в свои руки в 40 лет в 945 году и процарствовал полтора десятилетия, сочинив трактат «Об управлении империей». Констатируем, истории Багрянородного Латынина просто не знает.

Внуками Константина Багрянородного были Василий II Болгаробойца и Константин VIII, чей отец Роман умер, когда им было 5 и 3 года соответственно. Их мать Феофано вышла за знаменитого полководца Никифора Фоку, через 6 лет подговорила свергнуть Фоку другого полководца — Иоанна Цимисхия, но выйти замуж за него не смогла и была изгнана по требованию патриарха. Никому даже и не пришло в голову отстранить мальчиков от наследования — после того, как Цимисхий был подло отравлен, Василий взял в 976 году полноту власти и был императором 50 лет до своей смерти, войдя в историю как великий завоеватель (чьи победы были одержаны во многом благодаря русскому корпусу, присланному василевсу его зятем князем Владимиром).

Как видим, быть «порфирогенетом» и получить власть в детстве было в Византии гораздо более надежным путем сохранить власть, чем захватить ее в результате узурпации. Узурпаторов нещадно убивали и свергали другие узурпаторы, порфирородных берегли.

Самое знаменитое исключение — гибель в 1083 году 14-летнего Алексея II Комнина, задушенного по приказу двоюродного дяди Андроника (мальчика погубили именно заведенные при Комнинах западные феодальные порядки). Но Андроник был эпическим легендарным тираном, и его судьба почти зеркально соответствует как раз судьбе английского узурпатора Ричарда III, так что ничего удивительного в этом случае нет.

Констатируем, Латынина не только других учит не интересоваться историей Византии, но и сама ее не знает...

Византия, «которой не было»

Латынина огорошивает читателя информацией, что никакой Византии не было, а была единая Римская Империя, которую расчленил Карл Великий, объявив себя императором Запада и записав Восточную Империю в Византию: ««Византия» не образовалась ни в 330, ни в 395, ни в 476 году. Она образовалась в 800 году в умах пропагандистов Карла Великого, и это название было такой же наглой фальсификацией истории, как заведомо подложный Константинов дар».

В данном случае автор пытается сыграть на самом примитивном антизападничестве: мол, если слово придумано на Западе, то, значит, оно плохое — отречемся если не от понятия Византии, то хотя бы от слова, и пусть Константин Леонтьев и прочие «пропадут пропадом».

Но есть загвоздка. Ни в каких западных средневековых источниках — ни времен Карла Великого, ни времен Оттонов, ни времен Крестовых походов, никакая «Византия» не упоминается. Нет этого слова ни у кого из авторов каролингской эпохи, в частности, у знаменитого панегириста Карла Великого Эйнхарда говорится только о Константинополе и Константинопольских императорах: «Императоры Константинополя Никифор, Михаил и Лев, добровольно искавшие с ним дружбы и союза, слали к нему многочисленных послов. Однако когда Карл принял титул императора, у них появилось опасение, будто бы он хочет исторгнуть у них императорскую власть.

Тогда Карл заключил с ними очень крепкий союз, чтобы у сторон не осталось никакого повода для возмущения. Ибо могущество франков всегда внушало опасение римлянам и грекам. Отсюда и существующая греческая поговорка: имей франка другом, но не соседом» (Einhard: Vita Caroli, 16).

Никакой «Византии», и никакой пропаганды в том духе, что франки и есть истинные римляне, у главного каролингского пропагандиста нет и в помине.

В последующие столетия западные хронисты и писатели знают только Константинополь, и никакой «Византии». Впрочем, были и образованные люди — преимущественно в Италии, которые слово «Византий» слышали. Например, знаменитый флорентийский хронист XIV века Джованни Виллани. Он отлично знает древнюю историю от Ромула, знает об основании Константинополя, по какому поводу и рассказывает, что Константин Великий «отправился в Константинополь, ранее называвшийся Византием и переименованный ради него, и там установил свой престол» (Виллани 1997: 42). На протяжении всего дальнейшего своего труда Виллани ни разу Константинополь «Византием» не называет.

Совсем другая картина у соотечественника и подражателя Виллани — Николо Макиавелли. Он пользуется словами «Византия», «византийский»