Новгородские мифы. От жреца воронов и Перуновой палицы до закликух-оборотней и секретного метро - Эльвира Гептинг

навсегда вписавшись в силуэт города. Якобы с тех пор и пошла молва: пока голубь сидит на кресте — будет стоять Новгород, а как только слетит — городу наступит конец. Когда возникла эта легенда — неизвестно. Она появляется на страницах краеведческой литературы начала XX века и значится там как древнее предание[616].

Пророчество едва не свершилось в годы фашистской оккупации Новгорода: снаряд сорвал крест с его векового места. Он чудом не рухнул — повис на растяжках, да и сама судьба города висела на волоске. А потом крест пропал. Никто не знал, что он был увезен в далекую Испанию солдатами Голубой дивизии. Но легенды не умирают. Спустя долгие шесть десятилетий произошло невозможное: крест-странник вернулся домой и сегодня стоит у алтаря Софийского собора[617]. А под облаками на златой главе храма гордо парит его точная копия, которую венчает свинцовый голубь. Теперь у города двойная защита. А значит, Новгород стоял и будет стоять.

Глава 6. Современные городские легенды

XX век, особенно его послевоенные десятилетия, для Новгорода — эпоха «великой миграции». Потоки людей с окрестных сел и деревень устремились в город, чтобы устроиться разнорабочими, кухарками, строителями, официантами, милиционерами… Но вместе с тюками, набитыми скромным скарбом, они везли с собой в город и багаж невидимый — целый ворох представлений о нечистой силе и сверхъестественном. Духи глухих лесов, водоемов и покинутых деревенских изб отправились вслед за искавшими городской жизни людьми, стараясь найти себе новое пристанище в лабиринтах хрущевок, административных зданиях, ресторанных залах, музеях и домах культуры. Этим мифическим переселенцам предстояло пережить урбанистическую трансформацию, эволюционировав из духов природы в духов городской цивилизации и социальных тревог. Но все ли персонажи деревенских быличек смогли прижиться в городе? И всех ли коснулась урбанизация? А может, есть что-то мифологическое, присущее только городской культуре?

Как мы помним, главный среди новгородских водяников, водяной озера Ильмень, уже в XIX веке регулярно участвовал в литургии, и не где-нибудь, а в важнейшем общественном пространстве Новгорода — Софийском соборе, причем не выделяясь внешне среди горожан. Одним словом, Ильменский водяник довольно давно впитал в себя городской образ жизни.

Следовательно, можно было бы предположить, что в XX веке он полностью переберется в город на постоянное место жительства и окончательно урбанизируется, обосновавшись, например, в канализационной системе или фонтане «Садко». А по выходным будет ходить в театр или на каток. Но нет! Оказывается, даже в век урбанизации водяной остался верным Ильмень-озеру и своим традиционным коварным занятиям. Он лишь изредка появлялся в городе, и, кстати, эти его появления влияли на преобразование городской среды. Вот, например, глубоким и судоходным Федоровский ручей, как выяснилось, был во многом благодаря тому, что представлял для водяного важный опорный пункт в решении личных жизненных вопросов. Как только водяник потерял к нему интерес, ручей обмельчал и со временем на его месте возникла одноименная улица.

Вид на озеро Ильмень. Современная фотография.

Фотография Э. Гептинг

«[Я] родилась и детство провела в Новгороде, и рассказывала мне моя бабушка, что в [ее] бытность протекал по Новгороду Федоровский ручей, большой был водный поток, ходили по нему пароходы, баржи грузовые, в жаркие дни купались в нем новгородцы и гости города. И вот в один летний день купалась в ручье молодая девушка и вдруг камнем ушла под воду, кинулся спасать ее мужчина не робкого десятка, нырнул, но вскоре вынырнул обратно. Был он белее полотна и рассказал собравшимся на берегу людям, что увидел он сидящего на дне водяного, который держал в своих объятиях девушку и зло грозил пальцем мужчине, уходи, дескать, не спасешь ее и сам пропадешь. И с тех самых пор стал мелеть Федоровский ручей, заболачиваться, пока совсем его не закопали. Поговаривают, что водяной искал себе невесту, а как нашел, так и уплыл в Ильмень-озеро, не нужен ему стал Федоровский ручей»[618].

А что до остальных представителей нечистой силы, то они явно не выдержали испытаний городом: русалок, фараонок, баенников здесь можно даже не искать — им в городе делать нечего. Водка, или леший, наверное, первое время пытался путать дорожки людей в парках и скверах, но вскоре понял, что дело это бесперспективное: и зарослей маловато, да и «пугатели» пострашнее его самого там водятся — всякие городские маньяки и убийцы. Иными словами, тексты о традиционных мифологических персонажах в городе фиксируются крайне редко.

А вот домовой очень старался устроиться в городе и в итоге устроился, трансформировавшись в «шумного духа» — полтергейст, который, как и его деревенский прототип, похож на требовательного капризного ребенка. Но если домовой в деревне чаще отыгрывался на домашней скотине, то городской дух забавляется над всеми обитателями квартиры. Как и домовой, он дает знать о себе стуком, грохотом, но может сделать и так, что внезапно ломается мебель и лампочки сами выкручиваются из патрона[619]. В 2013 году своей «чертовщиной» прославились дома в районе спортивного комплекса «Манеж» — там регулярно в квартирах летали чайники[620].

Славу аномальной зоны Новгорода заслужил и пешеходный мост, называемый в народе Горбатый. Его связывают с множеством странных смертей. Мало того, толкуют, что в 1990-х годах, во время салюта в День Победы, на мосту погибла женщина, в которую попал снаряд, выпущенный из ручной ракетницы. Так еще и те, кто решали покончить с собою, якобы часто выбирали именно это место: «Можно верить или не верить этим легендам, но место действительно какое-то странное. <…> Есть примеры того, как люди, которые и не хотели бы расставаться с жизнью по собственной воле, непонятным образом падали отсюда в воду. Периодами затягивает сюда людей, купающихся в жаркую пору под мостом»[621].

Горбатый мост. Современная фотография.

Фотография Н. Велицкого

О да, что-что, а тонут под Горбатым мостом отдыхающие нередко. В интерпретациях таких трагических случаев от новгородцев уже не услышишь и слова о проказах водяного, зато обязательно ими вспомнится древнее проклятие Перуна. Того самого языческого бога, идол которого в X веке был установлен над Волховом. Как мы помним, согласно летописному сообщению, после крещения Новгорода отношение к языческому кумиру кардинально изменилось: обруганный и измазанный калом деревянный истукан был сброшен в реку. Проплывая под Великим мостом, находившемся почти на том же месте, где сейчас стоит Горбатый, Перун швырнул на него свою палицу и крикнул: «Люди новгородские, бейтесь и, потешаясь этим, вспоминайте меня»[622], [623]. И так, видимо, убедительно