Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

что Кайден виноват во всем, а я ничего не знала.

Вот теперь мне стало интереснее.

— Потому что это было бы неправдой?

— Да.

Я молчала.

Лисса продолжила:

— Я знала, что он женат. Конечно знала. Я знала тебя. Мы сидели за одним столом. Работали вместе. Я видела вас на заседаниях и приемах.

— Значит, с этим мы разобрались.

Она дернулась от тона, но не возразила.

— Он сказал, что ваш брак фактически закончился.

— Когда?

— В самом начале.

— До того, как вы переспали?

— Да.

Я почувствовала неприятный холод в пальцах.

Не потому, что информация была новой. Лисса сказала об этом в ту ночь.

Но тогда мы стояли в спальне, и почти каждое слово тонуло в шоке.

Сейчас я могла спрашивать.

Не была уверена, что хочу.

И все-таки спросила:

— Что именно он тебе рассказал?

Лисса долго молчала.

— Ты уверена, что хочешь услышать?

— Нет. Но раз мы начали этот разговор, хочу знать хотя бы то, на основании чего ты решила, что можешь спать с моим мужем.

Она приняла удар.

— Он сказал, что вы давно живете скорее как политические партнеры. Что вы уважаете друг друга, но близости между вами почти не осталось. Что развод уже обсуждался, просто его нельзя проводить до выборов.

Я почувствовала, как напряглась челюсть.

— Почти не осталось.

— Да.

— Он уточнял, что значит «почти»?

Лисса посмотрела.

Я не отвела глаз.

— Нет.

— Ты спрашивала?

Она ответила не сразу.

— Нет.

Вот.

Самая важная часть.

— Почему?

Лисса опустила взгляд на руки.

— Потому что мне было удобно не спрашивать.

Я ожидала оправдания.

Получила ответ.

Это не сделало его приятнее.

— Продолжай.

— Я знала, что ваш брак выглядит нормальным публично. Но в политических семьях это ничего не означает. По крайней мере, я так себе объясняла.

— Ты видела, как мы общаемся.

— Видела.

— Видела, что я ношу брачную метку.

— Да.

— Видела, что я представляю Серебряный Хребет как его жена.

— Да.

Каждое «да» злило сильнее.

Не потому, что Лисса отрицала очевидное.

Потому что она не отрицала ничего.

Я встала.

Сидеть стало невозможно.

Прошла к окну.

На дворе рабочий чистил дорожку после ночного снега. В конюшне открыли ворота. За оградой проехала телега.

Жизнь продолжала быть совершенно обычной, пока я впервые подробно слышала, как другая женщина согласилась поверить в конец моего брака, не поговорив со мной ни разу.

— Кайден сказал, что я знаю о будущем разводе?

— Да.

Я повернулась.

— Прямо?

Лисса кивнула.

— Он сказал, что вы договорились не объявлять до выборов.

— И тебя это устроило.

Она медленно поднялась тоже.

— Тогда да.

— Почему?

— Потому что я хотела ему верить.

— Это не причина.

— Для меня была.

— Нет, Лисса. Это объясняет, почему ты не стала проверять. Не почему решила, что чужая жена перестала существовать только со слов ее мужа.

В ее лице появилась боль.

Мне не стало жаль.

Но я не хотела и наслаждаться.

— Я знаю, — сказала она.

— Сейчас.

— Да. Сейчас.

Я подошла ближе.

Не угрожающе.

Просто больше не хотела разговаривать через всю комнату.

— Ты знала достаточно, чтобы спросить меня. Ты просто не хотела услышать ответ.

Лисса закрыла глаза на секунду.

Когда открыла, в них стояли слезы, но она не плакала.

— Да.

Это «да» было самым трудным из всех.

Я ожидала, что после него почувствую удовлетворение.

Вот.

Признала.

Виновата.

Теперь можно поставить точку.

Ничего подобного.

Четыре месяца не стали меньше.

Наша постель не исчезла.

Ложь Кайдена не превратилась в чужую.

— Я могла спросить, — продолжила Лисса. — У меня были возможности. Мы встречались на заседаниях. Я могла однажды задержать тебя в коридоре и сказать: «Нора, ты правда разводишься с Кайденом?» Я этого не сделала.

— Потому что знала, каким может быть ответ.

— Подозревала.

— Какая важная разница.

Она приняла и это.

— Я не буду спорить.

— Не надо.

Мы снова замолчали.

Потом Лисса сказала:

— Я не знала, что вы продолжаете спать вместе.

Вот это все-таки ударило.

Я посмотрела на нее.

— Ты была удивлена в ту ночь.

— Да.

— Он говорил, что между нами вообще нет секса?

— Говорил, что давно нет.

Я рассмеялась.

Без веселья.

— Три дня.

Лисса стала бледнее.

— Я помню.

— Он спал со мной за три дня до того, как я застала вас.

— Знаю теперь.

— А до этого регулярно.

Она опустила взгляд.

— Я не хочу подробностей.

— Я тоже не хотела подробностей о вас. Получила больше, чем просила.

Лисса резко вдохнула.

Я остановилась.

Не потому, что фраза была несправедливой.

Потому что еще шаг, и разговор превратится в соревнование, кому больнее.

Мне не хотелось.

— Сядь, — сказала я.

Она посмотрела с удивлением.

— Нам обеим лучше сесть.

Мы вернулись к креслам.

Брина постучала.

— Чай?

Я почти сказала нет.

Лисса ответила:

— Если можно, воду.

Я посмотрела на дверь.

— Чай и воду.

Через несколько минут Брина принесла поднос.

На Лиссу посмотрела один раз.

Никаких демонстративных гримас.

Никакой враждебности.

Поставила все аккуратно и ушла.

Только перед дверью бросила на меня короткий взгляд:

в порядке?

Я едва заметно кивнула.

Дверь закрылась.

Лисса взяла стакан.

Руки дрожали сильнее, чем прежде.

— Кайден закончил наши отношения в ту ночь, — сказала она.

Я налила себе чай.

— Он говорил.

— Я знаю.

— Откуда?

— Потому что он сказал, что рассказал тебе.

Я замерла.

— Вы продолжаете разговаривать?

— Один раз после этого. По работе.

Я не собиралась допрашивать.

И все же вопрос вышел:

— Он пытался вернуть тебя?

Лисса подняла глаза.

— Нет.

Ответ принес укол.

Совершенно нелогичный.

Если бы Кайден пытался сохранить Лиссу, это было бы больно.

То, что он сразу отказался от нее ради попытки вернуть меня, тоже было больно.

Потому что подтверждало то, что я уже поняла:

он хотел иметь право выбирать до последней минуты.

— Он сказал, что был нечестен со мной, — продолжила Лисса. — И что не имеет права просить меня ждать, пока решит проблемы с разводом.

— Как благородно.

Она поморщилась.

— Я не пытаюсь его хвалить.

— Тогда не надо пересказывать так, будто после