Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Ты следишь за расследованием.

— Да.

— Зачем?

— Потому что мое имя может быть в нем.

Честно.

— И Кайден?

Лисса сразу поняла.

— Я не пытаюсь спасти его.

— Уверена?

Она усмехнулась без веселья.

— После того как он четыре месяца лгал мне о собственном браке? Да, Нора. Сейчас я способна пережить его политические проблемы.

Я смотрела.

— Злость не всегда делает человека объективным.

— Ты лучше всех должна это знать.

Удар получился точным.

Я могла обидеться.

Не стала.

— Знаю.

Лисса расслабила плечи совсем немного.

— Я не знаю, связан пакет с нападениями или нет. Возможно, внутри действительно какие-нибудь оценки голосования.

— Тогда зачем код?

— Не знаю.

— Что Эдрик говорил про РК-4?

— Ничего. Я никогда не спрашивала.

— Ты запоминала, кому передавала пакеты с этим кодом?

Она задумалась.

— Не всех.

— Попробуй.

Я взяла чистый лист.

Лисса начала медленно.

Первый — представитель общего транспортного комитета.

Второй — какой-то помощник Эдрика в Ренваре.

Третий — управляющий «Северного тракта».

Четвертый — секретарь делегации Белого Озера.

Пятый она не помнила.

— Даты?

— Примерно.

— Нужны хотя бы недели.

Она называла.

Я записывала.

Один пакет пришел примерно за три дня до первого нападения на западную дорогу.

Второй — за неделю до следующего.

Совпадение.

Пока только оно.

Я обвела даты.

— Ты уверена?

— В пределах двух-трех дней.

— Почему так хорошо помнишь?

— Потому что в те даты я встречалась с Кайденом.

Все вернулось в комнату мгновенно.

Я перестала писать.

Лисса тоже поняла.

— Прости.

— Не надо.

— Я не хотела...

— Просто продолжай.

Она смотрела несколько секунд.

— Я могу восстановить точнее по своему расписанию заседаний.

— Сделай.

— Хорошо.

Я снова посмотрела на код.

РК-4.

Видела ли я его раньше?

Не только на копии Лиссы.

Что-то мешало.

Как будто сочетание уже проходило перед глазами среди десятков служебных отметок.

Но память не давала место.

Не нужно было заставлять.

У меня были копии всех подозрительных форм.

Сравню спокойно.

— Пакет не будем открывать, — сказала я.

Лисса сразу кивнула.

— Я тоже так думаю.

— Если вскроем вдвоем, защита Эдрика потом справедливо скажет, что содержимое могли заменить.

— Что делать?

— Я вызову Альму Дейн. Она оформит передачу как независимый проверяющий. При свидетелях зафиксируем печать, состояние конверта и код. Потом она запросит разрешение открыть.

Лисса заметно напряглась.

— Мое имя попадет в акт.

— Да.

— Нельзя без него?

— Нет.

— Нора...

— Нет.

Она замолчала.

Я продолжила спокойнее:

— Ты пришла потому, что хочешь защитить себя. Понимаю. Но я не буду брать запечатанный документ, который три недели находился у тебя, и делать вид, что не знаю происхождение. Если пакет важный, такая ложь уничтожит его как доказательство.

— Я могу сказать, что нашла анонимно.

— Тогда первый вопрос будет: где? Второй: кто принес? Третий: почему нет регистрации? И после первого серьезного допроса мы обе окажемся лгуньями.

Лисса закрыла глаза.

— Я могу потерять должность.

— Можешь.

Она резко посмотрела.

— Ты могла бы хотя бы сделать вид, что тебе жаль.

Я почувствовала вспышку злости.

— А тебе было жаль мою должность Луны, когда ты ложилась в постель с моим мужем?

Лисса побледнела.

Мы замолчали.

Вот она.

Граница, возле которой взрослый разговор легко превращался в то, чего я не хотела.

Но сказанное не было неправдой.

Я не стала извиняться.

Лисса тоже не потребовала.

Через несколько секунд она сказала:

— Нет.

Я ждала.

— Я думала о твоей должности как о чем-то, что ты все равно сохранишь после развода. Кайден говорил, что ты останешься в системе.

Горько.

Даже здесь он заранее распорядился моей жизнью.

— Он и мне это говорил.

— Я знаю теперь.

— И ты считала это нормальным?

Лисса провела ладонью по лбу.

— Я считала очень много удобных для себя вещей нормальными.

Фраза погасила часть гнева.

Я села глубже в кресло.

— Я не хочу, чтобы ты потеряла должность просто потому, что мне больно.

Она посмотрела.

— Но?

— Но я не буду ради этого портить проверку.

— Понимаю.

— Если ты не готова передать пакет официально, забирай его сейчас.

Лисса посмотрела на серый конверт.

Долго.

Я не подталкивала.

Это был ее выбор.

Наконец она спросила:

— Если я заберу, ты расскажешь Альме, что видела?

— Да.

Она подняла глаза.

— Ты даже не пытаешься меня убедить.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я устала от мужчин, которые считают, что правильное решение можно получить, если достаточно хорошо объяснить женщине, чего ей следует хотеть.

Лисса неожиданно усмехнулась.

— В этом мы хотя бы...

Я подняла ладонь.

— Не надо.

Она сразу остановилась.

Правильно.

Мы не были «похожими женщинами, которых обманул один мужчина».

Не в том смысле, который превращал бы нас в союзниц.

Кайден лгал обеим.

Но Лисса вошла в эти отношения, зная о существовании жены.

Я нет.

Эту разницу я не собиралась стирать ради красивого примирения.

Лисса медленно подвинула конверт ко мне.

— Передавай официально.

— Ты уверена?

— Нет.

Я узнала собственный ответ и почти улыбнулась.

Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Я сказала что-то смешное?

— Нет. Просто это иногда самый честный ответ перед решением.

Лисса кивнула.

— Тогда я не уверена. Но передавай.

Я не тронула конверт.

Позвонила в колокольчик.

Брина вошла.

— Нужен курьер в Ренвар. Срочно.

— Кому?

— Альме Дейн. Пусть приедет лично, если может. Если нет, пришлет судебного писаря и двух свидетелей общей комиссии.

Брина посмотрела на Лиссу.

Потом на конверт.

Ничего не спросила.

— Хорошо.

Она вышла.

Лисса поднялась.

— Мне ждать?

— Да.

— Сколько?

— Не знаю.

— У меня заседание через два часа.

— Тогда перенеси.

— Это не так просто.

Я посмотрела.

Она выдохнула.

— Ладно.

Снова села.

Мы остались ждать.

И вот ожидание оказалось тяжелее самого разговора.

Когда есть вопросы, можно держаться за них.

Когда документы лежат на столе, а следующие люди еще едут, остаются только две женщины, которым нечего делать друг с другом.

Лисса первой нарушила тишину:

— Ты ненавидишь меня?

Я не ожидала.

— Иногда.

Она кивнула, будто ответ был справедливым.

— А иногда?

Я подумала.

— Иногда вообще не думаю о тебе.

— Наверное, это хуже.