Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

но несколько изданий уже писали о «неизвестной женщине из Северного Круга».

Я продолжала молчать.

Не ради Кайдена.

Просто не хотела превращать свое унижение в общественную собственность.

Судья открыл дело.

— Имущественное соглашение утверждено обеими сторонами. Восточная усадьба переходит Норе Вейл с учетом ее вложений из личного наследства. Дом матери госпожи Вейл остается за ней полностью, денежная компенсация господину Харту учтена при разделе общего банковского счета.

Кайден не смотрел на бумаги.

Я тоже знала все почти наизусть.

— Личные доходы супругов разделены. Родовые вещи возвращены соответствующим семьям. Украшения и имущество, полученные в личный подарок, остаются у получателя, если отдельно не указано иное.

На этом мы спорили дольше всего.

Не из-за денег.

Из-за вещей.

Кайден не хотел забирать некоторые подарки своей матери, которые та отдала мне после свадьбы. Я не хотела оставлять то, что считала семейным наследием Хартов.

В конце концов мы позвали его мать.

Она заявила, что серьги подарила мне, а не «должности жены своего сына», и если я попробую вернуть, она принесет их обратно лично.

Серьги остались.

Иногда человеческие отношения совершенно не желали укладываться в аккуратную схему развода.

Судья продолжил:

— Совместных несовершеннолетних детей нет. Финансовых претензий после подписания соглашения стороны не сохраняют. Условия содержания после развода не устанавливаются по взаимному согласию.

Он поднял глаза.

— Все верно?

— Да, — ответила я.

Кайден сказал почти одновременно:

— Да.

— Тогда остается подтвердить намерение расторгнуть союз.

Несколько недель назад я представляла этот момент иначе.

Думала, что будет больнее.

Или легче.

Что обязательно почувствую границу.

До.

После.

Но я сидела в том же кресле. За окном шел дождь. В коридоре кто-то кашлял. Секретарь слишком громко переворачивал страницу.

Судья посмотрел сначала на меня.

— Нора Вейл, подтверждаете ли вы добровольное решение расторгнуть брак с Кайденом Хартом?

Я посмотрела на мужчину рядом.

Он тоже повернул голову.

Когда-то мы стояли перед другим столом и отвечали на противоположный вопрос.

Хотим ли стать супругами.

Тогда Кайден улыбался.

Я нервничала так сильно, что перепутала руку, на которую должна была надеть браслет церемонии.

После мы смеялись весь вечер.

Эта память не исчезла.

И не обязана.

— Подтверждаю.

Судья перевел взгляд.

— Кайден Харт?

Пауза была небольшой.

Но я почувствовала.

— Подтверждаю.

Судья поставил печать.

Вот и все.

Не гром.

Не магия.

Не исчезновение шрама на моем плече.

Брачная метка осталась там, где была восемь лет. Телесный след добровольной клятвы не зависел от решения суда. У Кайдена на плече тоже останется мой.

Только теперь этот шрам больше ничего не означал перед законом.

— Брак расторгнут, — произнес Нейс. — С этого момента госпожа Вейл юридически не является членом правящего дома Хартов и не несет связанных с браком обязательств. Господин Харт также освобожден от супружеских обязательств перед госпожой Вейл.

Слово «освобожден» неприятно царапнуло.

Глупо.

Я сама подала заявление.

Но человеческое сердце вообще плохо разбиралось в юридической последовательности.

Секретарь протянул нам копии решения.

Я подписала получение.

Кайден — свое.

Судья закрыл дело.

— На этом все.

Я поднялась.

Кайден тоже.

Некоторое время никто не двигался.

Нейс деликатно собрал бумаги и вышел вместе с секретарем.

Слишком деликатно.

Мы остались вдвоем.

Кайден посмотрел на документ в руке.

— Значит, Вейл.

— Уже три недели.

— Теперь окончательно.

— Да.

Он провел большим пальцем по краю бумаги.

— Я думал, будет какой-то другой момент.

Я поняла.

— Я тоже.

— Тебе легче?

Не знала, как ответить.

— В чем именно?

— Не знаю.

Он усмехнулся устало.

— Плохой вопрос.

— Нормальный. Просто ответа нет.

Кайден кивнул.

Потом посмотрел на мое плечо.

Платье закрывало метку полностью.

Но мы оба знали, где она.

— Я иногда просыпаюсь и первое, что думаю, — что ты в восточной усадьбе и мне нужно дать тебе время.

Я молчала.

— Потом вспоминаю, что дело не во времени.

Вот это было уже ближе к правде.

— Да.

— Я хотел бы сказать что-нибудь правильное.

— Не надо.

Он посмотрел.

— Почему?

— Потому что тогда я опять начну думать, правильно ли ответила.

Кайден закрыл глаза на секунду.

— Ты правда столько делала рядом со мной?

— Что?

— Подбирала правильный ответ мне.

Я не ожидала вопроса.

— Иногда.

— Часто?

Я подумала.

— Слишком.

Он кивнул.

Не стал защищаться.

Это сделало разговор тяжелее.

Если бы Кайден сейчас спорил, я могла бы злиться.

А он просто стоял напротив с документом о разводе.

— Я не буду тебя задерживать, — сказал он.

Еще одна новая вещь.

Раньше обязательно добавил бы вопрос.

Куда едешь?

С кем?

Когда вернешься?

Сейчас не спросил.

Я уже взялась за дверь, когда сама остановилась.

— Сегодня комиссия открывает пакет Лиссы.

Кайден резко поднял глаза.

Значит, уже знал, что она передала документ.

— Она сама принесла?

— Да.

— Тебе?

— Сначала мне. Потом мы оформили через Альму.

Лицо стало напряженным.

— Почему она пошла к тебе?

— Спроси ее.

— Мы не разговариваем.

— Тогда не знаю, Кайден.

Он помолчал.

— Если там документы Эдрика...

— Комиссия разберется.

— Я понимаю.

Он действительно остановился.

Не потребовал сообщить результат.

Не предложил помощь.

Только сказал:

— Будь осторожна.

Вот эта фраза уже раздражала меньше, чем три недели назад.

Потому что за ней не последовало указание, как именно я должна быть осторожна.

— Буду.

Я вышла из суда официально разведенной женщиной.

На площади ничего не изменилось.

Люди шли по делам.

Лошади тянули телеги.

Продавец горячих пирогов спорил с покупателем из-за двух медяков.

Мне хотелось остановить кого-нибудь и спросить:

вы понимаете, что восемь лет моей жизни только что получили судебную печать?

Конечно нет.

И хорошо.

Не все важное обязано быть видно другим.

Карета Северного Круга ждала у ступеней.

Я села.

Через двадцать минут нужно было перестать быть бывшей женой хотя бы в собственной голове.

Нас ждал пакет Эдрика.

Разрешение на вскрытие получили накануне вечером.

Альма не позволила открыть конверт без Лиссы.

Поэтому в архивной комнате Северного Круга собрались пятеро:

Альма.

Я.

Лисса.

Судебный писарь.

Архивистка.

Рейд стоял снаружи.

Он имел право присутствовать как заинтересованный Альфа, но сам отказался.

— Почему? — спросила я, когда увидела его в коридоре.

— Чтобы потом Эдрик не говорил, что я стоял над чужим письмом и выбирал, какие строки мне нравятся.

— Разумно.

— Иногда получается.

Он посмотрел