Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

четырех месяцев ему внезапно открылась высокая нравственность.

— Я не это имела в виду.

— Хорошо.

Пауза.

Я выпила чай.

Он оказался слишком горячим.

Пришлось поставить чашку.

— Ты любила его?

Лисса посмотрела так, будто ожидала почти любой вопрос, кроме этого.

— Не знаю.

— Очень популярный ответ в этой истории.

Она поняла, о ком я.

— Он тоже тебе так сказал?

— В ту ночь.

Лисса сжала губы.

— Наверное, я была влюблена в человека, которого он мне показывал.

— Удобная формулировка.

— Возможно. Но я не говорю, что это снимает с меня ответственность.

— Не снимает.

— Знаю.

Она посмотрела прямо.

— Я хотела Кайдена. Знала, что он женат. Поверила его словам потому, что хотела поверить. Это моя часть.

Вот теперь я не нашла, чем ударить.

Не потому, что простила.

Потому что человек передо мной перестал убегать от собственной ответственности.

Я слишком долго хотела услышать то же от Кайдена без дополнительных объяснений о выборах, усталости и сложностях нашего брака.

— Зачем ты приехала, Лисса?

Она положила стакан.

— Из-за Эдрика.

Разговор мгновенно изменился.

— Что с ним?

— Ты проверяешь нападения на общие караваны.

Не вопрос.

— Откуда знаешь?

— Вчера комиссия запросила у Зеленой Реки копии трех чрезвычайных распоряжений. Моя должность включает часть переписки.

— Это не значит, что проверяю я.

— В запросе указаны Альма Дейн и техническая группа Черного Яра.

Я кивнула.

— Продолжай.

Лисса положила папку на стол.

Не открыла пока.

— Последние несколько месяцев Эдрик иногда просил меня передавать закрытые пакеты.

Я почувствовала, как внимание стало острее.

— Тебя?

— Да.

— Почему не через официальную почту?

— Он говорил, что это материалы кампании. Черновики договоренностей с делегатами, оценки голосов, предложения по торговым соглашениям после выборов.

— И тебя не удивляло, что документы кампании Кайдена проходят через представительницу другой стаи?

Лисса выдержала.

— Мы были в отношениях. Часто находились в одних местах. Я ездила между Ренваром, Зеленой Рекой и заседаниями Круга. Иногда передать через меня было быстрее.

— Кто получал?

— Разные люди.

— Назови.

Она начала перечислять.

Два представителя торговых домов.

Секретарь делегации Белого Озера.

Один человек из комиссии общей безопасности.

Управляющий компании, которая возила продукты между стаями.

Я знала не всех.

Но последняя должность заставила насторожиться.

— Какая компания?

— «Северный тракт».

Название было знакомо.

Они действительно работали с общим резервом.

Я записала.

— Ты открывала пакеты?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Значит, не знаешь, что внутри.

— Нет.

— Что заставило тебя связать их с нашей проверкой?

Лисса наконец открыла папку.

Достала небольшой конверт из плотной серой бумаги.

Сургуч цел.

На нем личная печать Эдрика Харта.

Я не взяла сразу.

— Что это?

— Один пакет, который я должна была передать около трех недель назад.

— Кому?

— Дэрану Веллу.

Имя ничего не сказало.

— Кто он?

— Представитель торгового дома «Керн и Восс». Они работают с поставками оружия и металлических деталей.

Я вспомнила документы склада.

Стрелы.

Оружие.

Закрытые учебные перемещения.

Не связь.

Пока только соседние факты.

— Почему не передала?

— Он должен был приехать в Ренвар на два дня. Не приехал. Я написала Эдрику, спросила, вернуть ли пакет.

— И?

— Он ответил, что заберет позже.

— Не забрал.

— Нет.

— Три недели?

— Я сама забыла о нем после... всего.

Ее взгляд на секунду ушел в сторону.

После нашей встречи в спальне.

Понятно.

Я посмотрела на конверт.

— Почему принесла мне, а не Эдрику?

— Потому что вчера увидела один из запросов Зеленой Реки, который прислала комиссия.

Она вынула из папки копию обычного служебного листа.

— Вот.

Я взяла.

Это был запрос о предоставлении архивной копии чрезвычайного распоряжения, связанного с одним из нападений.

Ничего необычного.

— Что именно?

Лисса показала угол.

В верхнем правом поле стояла короткая приписка карандашом.

РК-4.

Я нахмурилась.

Посмотрела на запечатанный конверт.

На его обороте, возле края сургуча, тем же почерком было написано:

РК-4.

Четыре символа.

— Что это?

— Я не знаю точно.

— Но видела раньше.

— Да.

— Где?

— На пакетах Эдрика.

Я подняла взгляд.

— На всех?

— Не на всех. На нескольких.

— Сколько?

Она попыталась вспомнить.

— Пять или шесть. Может больше. Я не обращала внимания, пока не увидела вчера это.

Я снова посмотрела на копию запроса.

— Этот код есть в официальной форме Зеленой Реки?

— Нет. Его не ставит наша канцелярия.

— Откуда у тебя копия?

— Комиссия прислала запрос на поиск оригинала. Я увидела пометку и вспомнила.

— Кто написал РК-4 на вашем документе?

— Не знаю. Он уже был таким в приложенной копии.

Я почувствовала знакомое напряжение расследования.

Не возбуждение.

Скорее ощущение, что одна деталь внезапно перестала быть случайной.

Но и сейчас нельзя было прыгать дальше доказательств.

— Почему ты решила, что нужно принести пакет именно мне?

— Потому что я не хочу возвращать его Эдрику, пока не понимаю, что это.

— Можно было отнести Альме.

— Я не знаю ее лично.

— В Северный Круг.

— И объяснить на общей регистрации, что любовница кандидата несколько месяцев носила закрытые пакеты его главного советника?

Сказано было жестко.

Но разумно.

— Ты боишься за должность.

— Конечно.

Наконец в ее голосе появилась злость.

Не на меня.

На собственное положение.

— Я уже рискую должностью. Если мое имя официально свяжут с Кайденом, Совет Зеленой Реки может отозвать меня. Если выяснится, что я еще и носила документы, которые имеют отношение к незаконным перемещениям резервов, меня уничтожат политически.

— Даже если ты не знала содержимого?

— Ты сама знаешь, как выглядят такие истории снаружи.

Знала.

Очень хорошо.

— Поэтому хочешь передать пакет тихо.

— Я хочу передать его человеку, который не откроет и не потеряет его до независимого оформления.

— Почему считаешь этим человеком меня?

Лисса посмотрела долго.

— Потому что если бы ты хотела уничтожить Кайдена любой ценой, уже рассказала бы газетам, что он тебе изменял.

Я не ожидала.

Она продолжила:

— И потому что вчера ты настояла, чтобы подпись Кайдена под общим разрешением не считали доказательством его участия в конкретных выдачах.

Вот это уже не нравилось.

— Откуда ты знаешь?

— Люди комиссии разговаривают.

— Слишком много.

— Согласна.

Я откинулась.

—