Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

class="p1">— Для тебя, возможно.

— Да.

Я посмотрела на нее.

— Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, пытаюсь понять, каким человеком стала в этой истории.

— Это не я должна тебе объяснять.

— Согласна.

Она замолчала.

Через минуту я сама спросила:

— А ты меня ненавидела?

Лисса удивилась.

— До?

— Во время.

Она честно подумала.

— Нет.

— Ревновала?

— Да.

Вот это было странно услышать.

— К чему?

— К тому, что у вас было восемь лет.

Я чуть не рассмеялась.

— К браку, который Кайден описывал как законченный?

— Именно поэтому.

— Не понимаю.

Лисса посмотрела в сторону окна.

— Он мог говорить сколько угодно, что между вами остались только дела. Но каждый раз, когда звучало твое имя, было понятно, что ты занимаешь огромную часть его жизни.

Больно.

Не тем, что она заметила.

Тем, что Кайден действительно мог любить меня и все равно делать то, что делал.

— Он часто говорил обо мне?

— Иногда.

— Что?

— Нора.

— Я сама спросила.

Она осторожно ответила:

— О работе. Что ты умеешь разбираться в людях. Что без тебя первые годы после смерти его отца были бы намного тяжелее. Что ты знаешь всю систему резервов лучше половины комиссии.

Я смотрела на собственную чашку.

— Ничего плохого.

— Почти ничего.

— Почти?

Лисса помолчала.

— Он говорил, что с тобой невозможно быть слабым.

Я подняла голову.

Вот это было уже интереснее.

— Что значит?

— Что ты всегда собрана. Всегда решаешь проблему. Что рядом с тобой он чувствует, будто тоже должен быть правильным.

Я почувствовала знакомый укол.

Объяснение.

Вот оно.

То самое, из которого легко сделать причину измены.

— И с тобой мог быть неправильным?

Лисса сразу поняла опасность.

— Наверное, так он это воспринимал.

— Удобно.

— Да.

— Ты согласна с ним?

— Я не знаю тебя настолько.

— Хороший ответ.

Она вздохнула.

— Нора, я не пытаюсь объяснить, почему он имел право.

— Не имел.

— Знаю.

— Если ему было трудно рядом со мной, он мог сказать мне.

— Да.

— Мог уйти.

— Да.

— Мог подать на развод до тебя.

— Да.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться.

— Тогда на этом все.

— На этом все.

И все же одна мысль не отпускала.

— Он жаловался на меня перед тем, как вы впервые переспали?

Лисса замерла.

— Да.

Конечно.

Я закрыла глаза.

Не хотела знать деталей.

Но уже спросила.

— На что?

— На то, что вы почти не разговариваете ни о чем кроме дел. Что ты снова отменила поездку, потому что на севере были проблемы с поставками.

Я вспомнила.

Тот месяц.

Мы действительно планировали уехать на три дня.

И я отменила.

Не одна.

Кайден тоже согласился, потому что в трех деревнях задержался обоз с лекарствами.

Но, вероятно, в его памяти это уже выглядело иначе.

— Что еще?

— Не надо.

Я посмотрела.

— Почему?

— Потому что сейчас ты начнешь судить весь ваш брак по тому, что женатый мужчина говорил женщине, с которой хотел переспать.

Я замолчала.

Очень неожиданно разумно.

— И ты тогда не подумала так же?

— Нет.

— Почему?

— Потому что хотела быть женщиной, которой он говорит правду.

Она сказала это без попытки сделать себя лучше.

Я откинулась.

— А оказалась женщиной, которой он говорил то, что работало.

— Да.

Тишина.

Впервые я увидела в ней не соперницу.

Не жертву.

Просто человека, который сделал плохой выбор и теперь жил с последствиями.

Это не вызвало желания обнять ее.

Но ненависть стала менее простой.

Возможно, это даже хуже.

С простыми чувствами легче.

Альма приехала через сорок минут.

С ней были судебный писарь и женщина из независимой архивной службы Северного Круга.

Лисса сразу стала другой.

Спина ровная.

Голос спокойный.

Представительница Зеленой Реки вернулась на место женщины, которая несколько минут назад говорила о ревности к чужому браку.

Альма выслушала объяснение без единой лишней эмоции.

— Пакет все время находился у вас?

— Да.

— Где?

— Первые две недели в запираемом ящике моего рабочего кабинета. После прекращения отношений с Кайденом я забрала личные бумаги домой и случайно унесла его вместе с ними.

— Кто мог иметь доступ?

— Моя помощница знала ключ от рабочего ящика. Дома — служанка, но ящик там тоже закрывался.

— Печать повреждали?

— Нет.

Альма осмотрела сургуч.

Архивистка записала.

Писарь составил акт.

Я не вмешивалась.

Лисса подписала каждую страницу.

Когда дошло до кода, Альма спросила:

— РК-4. Что означает?

— Не знаю.

— Кто обычно наносил?

— Я получала пакеты уже с этой пометкой.

— От кого?

— Лично от Эдрика Харта или его секретаря.

Альма посмотрела на меня.

— Нора?

— Вчера видела тот же код на копии служебного запроса Зеленой Реки. Раньше значения не знаю.

— Другие совпадения?

— Нужно сравнить документы.

— Сегодня?

Я посмотрела на часы.

— Могу сейчас.

— Нет.

Она удивила.

— Почему?

— Потому что сначала этот пакет зарегистрируют в Северном Круге. Потом мы получим разрешение на вскрытие.

— Код можно сравнить без вскрытия.

Альма подумала.

— Да. Тогда после регистрации.

Лисса спросила:

— Когда меня вызовут официально?

— Пока вы добровольно передали возможное доказательство. Если появится связь, вызовут.

— Кто узнает сегодня?

— Я. Архивная служба. Председатель резервной комиссии.

— Рейд?

Альма ответила:

— Получит уведомление, что в проверке появился дополнительный документ. Без содержания до регистрации.

Лисса чуть расслабилась.

— Кайден?

— Если документ касается его кампании, позже. Не раньше проверки оснований.

— Эдрик?

— Нет.

Вот это явно принесло ей облегчение.

Альма заметила.

— Вы боитесь господина Харта?

Лисса задумалась.

— Нет. Но не хочу, чтобы он успел объяснить мне, почему я должна была вернуть пакет ему.

Я невольно посмотрела на нее.

Слишком знакомая конструкция.

Альма только кивнула.

— Разумно.

Конверт положили в специальную кожаную папку и опечатали уже двумя служебными печатями.

Теперь он больше не принадлежал ни Лиссе, ни мне.

Когда все закончилось, Лисса надела перчатки.

— Я поеду.

Я проводила ее до холла.

Не к карете.

До двери.

Она остановилась.

— Нора.

— Да?

— То, что я принесла пакет, ничего не меняет