Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

Илья пришел в семь с двумя контейнерами из грузинского ресторана и чеком, который оставил в пакете по привычке человека, привыкшего разделять рабочие расходы. Я посмотрела на состав соуса.

— Кинзы нет?

— Попросил убрать из всех блюд. В одном соусе она была базовой, поэтому взял другой.

— Проверяемый результат.

— Учусь у консультанта.

Мы поужинали за небольшим столом у окна. Я рассказала, как хозяйка квартиры запретила сверлить стены, поэтому рабочая полка держалась на стойках. Он рассказал о своей квартире в Ярославле: тридцать восемь метров, ипотека еще на двенадцать лет, из мебели долгое время были кровать, стол и два стула, купленные по отдельности.

— Почему два, если вы жили один? — спросила я.

— Считал, что один стул выглядит как признание поражения.

— А два — стратегический резерв?

— Один сломался через месяц. Так что да.

Мы смеялись, убирали контейнеры и мыли посуду вместе. Ни фабрика, ни совет не исчезли, но впервые наша встреча не имела рабочей цели.

Когда я поставила последнюю чашку сушиться, Илья остановился рядом.

— Можно я вас поцелую?

— Можно. И можно перестать обращаться ко мне по отчеству, если мы не в фабрике.

— Александра?

— Саша — позже. Александра подходит.

— Тогда Илья.

Он произнес мое имя медленно, без попытки сделать его чужим ласковым вариантом. Я коснулась его лица и поцеловала первой.

На парковке двадцать третьего апреля мы остановились у самой границы. Сейчас у меня оставалось право изменить решение в любую минуту, и Илья напоминал об этом действиями. Он спрашивал, прежде чем расстегнуть пуговицу, останавливался, когда я меняла положение, и не торопил паузы. Я тоже говорила, что хочу, вместо того чтобы проверять, угадает ли он.

Неловкость была. Мы задели локтем стакан воды, потом вместе вытирали стол и смеялись тише, чем требовала ситуация. Это не разрушило близость. Наоборот, избавило ее от необходимости выглядеть безупречной.

В спальне Илья снова спросил:

— Уверена?

— Да. И я скажу, если ответ изменится.

Дальше слова стали короче, но не исчезли. Я не оценивала свое тело глазами мужчины младше меня и не искала доказательств, что сохранила привлекательность. Я чувствовала его внимание, отвечала на него и выбирала прикосновения так же свободно, как он. Близость была теплой, живой, иногда неловкой и именно поэтому нашей.

После мы лежали рядом, пока дыхание не стало ровнее. Илья провел пальцем возле светлой отметины на моей ладони.

— Раскройный нож?

— Мне было двадцать три. Решила, что могу поправить ткань, не выключая машину полностью. Потом месяц объясняла молодым сотрудникам технику безопасности с перевязанной рукой.

— Убедительная наглядность.

— Слишком дорогая. А у вас?

— Шрамов от производственного героизма нет. Есть один от дверцы кухонного шкафа. Не настолько профессионально.

— Зато честно.

Он повернулся ко мне.

— Вы жалеете?

— Нет. Но завтра мы не начинаем выбирать общую квартиру.

— Я собирался предложить завтрак.

— Завтрак можно.

Утром Илья сварил кофе, я сделала омлет. Мы сверили планы на день: мне нужно было закончить пакет для внешней лаборатории и встретиться с Марией по бюро, ему — подготовить проект решения совета и провести разговор по внутренней проверке Вадима.

— Вечером увидимся? — спросил он.

Я проверила календарь.

— После семи могу. Но у меня будет расчет стартовых расходов. Возможно, захочу обсудить только личное.

— Спросите, если понадобится мнение о расчете.

— Спасибо.

Он запомнил нашу договоренность с набережной. Я отметила поступок, но не стала превращать одно утро в гарантию перемен.

На фабрику мы приехали отдельно. Я вошла через главный вход в половине девятого, Илья был там с восьми. Сотрудники уже знали о нашем интересе, но никто не видел, откуда мы приехали. Скрывать отношения мы не собирались, а сообщать коллегам подробности тоже не были обязаны.

В лаборатории меня ждало подтверждение приема образцов. Первая серия результатов ожидалась через три рабочих дня в пределах согласованной программы. По второй ткани срок мог сдвинуться на день из-за дополнительной проверки стабильности после обработки.

Раиса просмотрела пакет и спросила:

— Выспалась?

— Достаточно.

— Тогда работаем.

Она не улыбалась многозначительно и не превращала меня в героиню цехового романа. Мы проверили маркировку крайних размеров, утвердили выборку и передали Денису задания на следующую неделю.

Около полудня финансовая служба прислала выписку: платеж за второй этап отражен на счете моего ИП. Основание — акт независимой комиссии. Илья не стоял ни в одном поле согласования.

Я открыла банковское приложение, сверила сумму и закрыла его. Оплату провели до нашего ужина и без подписи Ильи. Между ней и нашей ночью не оставалось даже видимости