Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

— Я тоже не планирую детей. С Виктором это был взаимный выбор, а не медицинская тайна.

— Понял.

— Дальше города. У вас ипотека в Ярославле и работа здесь. У меня аренда в Иванове, возможная Москва и бюро, которого пока нет.

— Квартиру в Ярославле я сдавать не могу по условиям ипотеки без согласования банка, но могу жить в Иванове. Сейчас снимаю здесь. Если мой контракт закончится, я буду искать работу. Я не ожидаю, что вы переедете за мной.

— А если получите предложение, от которого не захотите отказываться?

— Обсужу до ответа. Не после.

Его формулировка была правильной. Я все же спросила:

— И если я скажу, что не перееду?

— Тогда мы решим, подходят ли нам два города, другой срок или расставание. Я не назову ваш отказ временной эмоцией.

— Это звучит разумно.

— Вы говорите так, будто разумность вам не нравится.

— Виктор тоже говорил разумно. Мне важнее, что вы сделаете, когда мой ответ помешает вашему плану.

— Справедливо. Пока у вас есть только мои слова.

Мы дошли до пешеходного моста и остановились у перил. Вода была темной, на другом берегу зажигались окна. Я не искала в пейзаже знаков. Важные факты стояли рядом: ипотека, аренда, два возможных города, две карьеры и рабочий контракт между нами.

— Публичность, — продолжила я. — На фабрике уже знают. Я не хочу скрываться, но и не хочу, чтобы мои договоры считались приложением к вашей должности.

— После проекта любые новые работы для «Точной линии» будет принимать комиссия. Я не участвую в выборе вас как подрядчика. Если совет решит иначе, у вас не будет договора с фабрикой.

— А наши отношения?

— Не зависят от договора. Если вы выберете Москву, я не буду изображать, что мне все равно. Но не стану убеждать, что должность хуже ради нашего удобства.

— Вы уверены?

— Нет. Я могу попытаться привести слишком убедительные аргументы. Тогда остановите меня.

— Это перекладывает контроль на меня.

Он принял замечание.

— Верно. Моя обязанность — сначала спросить, хотите ли вы мнение. Ваша — сказать, если хотите, а не ждать, что я угадаю.

Эта часть касалась уже моей ошибки. В браке я ждала, что Виктор заметит цену компромиссов. Сейчас я могла снова молчать, проверяя Илью скрытыми заданиями.

— Я хочу, чтобы вы говорили, чего хотите сами, — сказала я. — Даже если это неудобно. И спрашивали меня до того, как помогать с карьерой или жильем.

— Я хочу, чтобы вы остались в Иванове после проекта. Хочу встречаться с вами вне фабрики. Не хочу выбирать между вашей работой и своей, но понимаю, что такой выбор может появиться.

— Я хочу закончить проект, принять решение о бюро и только потом обсуждать совместную жизнь. До приемки второго этапа мы сохраняем прежнюю границу.

— Согласен.

Он не просил хотя бы один поцелуй в награду за откровенность. Мы пошли обратно. У моей машины Илья остановился.

— Когда комиссия принимает второй этап?

— После теста мощности и полного пакета. Предварительно девятого или десятого мая.

— Тогда до решения не буду возвращаться к личной встрече.

— Можете разговаривать со мной. Запрет не на разговор.

— Это важное уточнение.

— Я тоже учусь говорить до готового решения.

Он улыбнулся.

— Фиксация динамики?

— Именно.

Наутро расчет производственной мощности показал, что слов для совета недостаточно. Внутренний сценарий сохранял цех только при подтвержденном темпе. Нам требовались три производственных дня с честным учетом переделки, реальными перерывами и оборудованием, которое не обязано соответствовать презентации.

ГЛАВА 15. Три производственных дня

Тест начался шестого мая в восемь ноль-ноль, хотя направляющая для машины еще ехала из Ярославля.

Десятидневный режим второй смены закончился тридцатого апреля. Для теста Илья отдельным приказом утвердил три оплаченных дня в пределах расходов, включенных в оба сценария. Зоя заново собрала добровольные согласия, кадровая служба оформила часы, питание и транспорт. Ни одна апрельская фамилия не перешла в майский график автоматически.

Мы не переносили проверку и не делали вид, что оборудование исправно. Первые два часа линия выполняла операции, не зависевшие от узкого места: комплектовку, подготовку карманов и часть контроля. В панели Дениса стоял отдельный простой машины с причиной и ожидаемым сроком восстановления.

Перед сменой я еще раз назвала условия всем руководителям. В течение трех производственных дней мы измеряли фактический выпуск, переделку, время контроля, простои, часы людей и стабильность между сменами. Лучший час не засчитывался вместо среднего дня. Изделия с исправлением входили в выпуск только после повторной проверки. Перерывы и смена сотрудников оставались обычными.

— И если не дотянем один процент? — спросила мастер второй смены.

— В отчете будет фактическая цифра и причина, — ответила я. — Решение примет совет.

— То есть тест не гарантирует, что