Безликий - Е. Юань

долю секунды перевернулось вверх тормашками и тут же вернулось в норму. Клейн обнаружил, что стоит посреди бескрайней, бесплодной и выжженной равнины. Под ногами стыли угольно-черные камни, среди которых не росло ни единой, даже самой чахлой травинки.

А в самом центре этой унылой пустоши гордо высилась монументальная черная башня. Вокруг ее шпиля тугими кольцами обвилась гигантская, отливающая холодным серебром змея. Она высоко вздернула голову, а пара ее ледяных, напрочь лишенных эмоций кроваво-красных глаз в упор сверлила незваных гостей.

Однако, в отличие от описаний Аарона, эта серебристо-белая тварь была лишена осязаемой чешуи. Всю ее кожу сплошь покрывала густая вязь диковинных узоров и оккультных символов, которые сплетались воедино, образуя причудливые, непрерывно вращающиеся кольца-колеса. И каждое такое колесо было усеяно самыми разнообразными, загадочными знаками.

Но на хвосте и у самой пасти змеи эти колеса обрывались ровно наполовину, создавая пугающий дисбаланс, способный довести до исступления любого перфекциониста. Однако Клейн уловил скрытый смысл этой гротескной картины: стоило бы серебристой твари сомкнуть челюсти на собственном хвосте, как колеса соединились бы в безупречный круг. И тогда мироздание обрело бы абсолютную, вечную полноту — без изъянов, без殘缺, вне времени и любых перемен.

Рядом с ним доктор Аарон с абсолютно пустым, сомнамбулическим взглядом мерно вышагивал вперед. Посушно, шаг за шагом, он приближался к этой зловещей черной башне.

«Судя по всему, им никто не манипулирует извне… Силы Потусторонних вроде „Кошмара“ тут точно не при делах…» — Клейн мгновенно вынес хладнокровный вердикт.

Не стараясь чинить препятствий хирургу, он пристроился чуть сзади него и мерным шагом направился прямо к уходящей в небо черной башне и обвивающей ее гигантской серебряной змее.

Сделав буквально пару шагов, они непостижимым образом оказались у самого подножия. Исполинская серебристая тварь медленно свесилась вниз, словно прикидывая, с какого бока сподручнее взяться за этот нежданный десерт.

Она широко распахнула пасть, но изнутри не пахнуло ни могильной гнилью, ни кровью. Ее багровые бельма взирали на путников как на обреченную дичь, но в этом леденящем взгляде не было ни ярости, ни садистской жажды убийства.

Перед лицом этой твари любое создание казалось ничтожным, а само это ничтожество делало всех абсолютно равными.

Нападать змея так и не решилась. Следуя за Аароном по пятам, Клейн переступил порог древней, изъеденной тленом веков деревянной двери и вошел внутрь башни.

Всё внутри в точности повторяло давешние рассказы хирурга. Планировка здания поражала своим безумным хаосом: винтовые лестницы сначала круто уходили ввысь, а затем нелепо срывались вниз. Залы, библиотеки и покои гротескно налезали друг на друга — одни стояли нормально, другие были перевернуты вверх ногами, а третьи оказались намертво вмурованы в стены. Подобная архитектура попросту не могла существововать в материальном мире.

Просачиваясь сквозь череду скрипучих дверей и проходя прямо сквозь каменные стены, Клейн уже окончательно потерял счет пространству и понятия не имел, в какой именно части черной башни очутился — быть может, на самом шпиле, а может, в глубоком подземелье.

В густом, непроницаемом мраке он внезапно заметил впереди съежившуюся в углу человеческую фигуру.

Заметив приближение доктора Аарона, силуэт поспешно оперся о стену, с трудом поднялся и, неуклюже прыгая на одной ноге, направился навстречу.

Лишь когда незнакомец оказался на расстоянии вытянутой руки, Клейну удалось разглядеть его внешность. Это был крепко сбитый, круглолицый мальчуган лет десяти с небольшим; на его по-детски пухлых щеках застыла маска откровенного, неподдельного страха.

Ростом паренек едва дотягивал до метра сорока, а его левая штанина ниже колена безвольно болталась пустой — вне всяких сомнений, перед ними стоял тот самый перенесший ампутацию Уилл Осептин.

Мальчишка судорожно сжимал в руках колоду карт Таро, а в его черных как смоль глазах диким калейдоскопом смешались радость узнавания, первобытный ужас и отчаянная паника:

— Доктор Аарон, эта змея хочет меня сожрать!

Внезапно он истошно, душераздирающе завопил, и в его расширенных зрачках кристально ясно отразилась та самая исполинская, непостижимая серебристая тварь.

Шурх!

Колода Таро веером брызнула из его дрогнувших рук, усеяв пол. В побелевших от напряжения пальцах осталась зажата лишь одна-единственная карта.

Клейн прищурился, вглядываясь в рисунок, и обнаружил на картонке точно такое же вращающееся колесо.

Это был аркан «Колесо Фортуны».

Хрясь!

Сновидение с оглушительным треском разлетелось на мириады осколков. Клейн резко вынырнул из транса, обнаружив, что всё так же сидит на стуле перед туалетным столиком.

Глава 389

Ночные Ястребы

Багровая луна за окном скрылась за плотной пеленой туч. Скудный свет, с трудом пробивающийся сквозь оконные шторы, едва очерчивал контуры массивной мебели. Спальня утопала в гнетущем, непроглядном и тусклом полумраке.

Клейн, неподвижно сидящий в этой мрачной обстановке, совершенно не спешил уходить.

Устремив задумчивый взгляд на мирно спящего доктора Аарона, он принялся неспешно препарировать в уме те самые гротескные картины, что предстали ему в недавнем сновидении:

«В самом финале Уилл Осептин намертво сжимал карту „Колесо Фортуны“. А в подобных грезах любая, даже самая незначительная деталь наделена глубоким символизмом, являясь откровением астрального тела… Выходит, вся эта круговерть вокруг Уилла Осептина неразрывно связана с понятием „судьбы“. А если приплюсовать сюда ту исполинскую серебристо-белую тварь — явную отсылку к „Ртутному Змею“ — то мальчишка наверняка угодил в сети какого-то мастера высших эшелонов Пути „Монстра“ или же стал мишенью жуткого запечатанного артефакта…»

«Неужели смертельная угроза исходит от самого „Ртутного Змея“, возжелавшего заполучить ребенка? Или же причиной послужила алчность неких сил к той самой диковинной реликвии, с которой паренек оказался связан?»

«Вот только „Ртутный Змей“ — это первая Последовательность! Сущность, стоящая в одном шаге от истинных божеств. Одно лишь это имя кричит о заоблачном, недосягаемом могуществе. Разве может подобное существо не справиться с каким-то жалким мальчишкой? Взять того же Амона, чей ранг — первый, второй или третий — до сих пор покрыт мраком: этот ублюдок одним лишь ничтожным фантомом едва не прорвался прямиком в чертоги над серой мглой…»

«Сдается мне, всё далеко не так просто. Наверняка здесь зарыта поистине колоссальная, леденящая душу тайна».

Дойдя до этих размышлений, Клейн окончательно и бесповоротно решил пойти на попятную.

«Даже звучит всё это до смерти опасно. К тому же, та колода Таро вполне может оказаться самой заурядной бумагой, а вся мистика — таиться в самом Уилле Осептине. Что ж, доктор Аарон, если не брать в расчет эти жуткие сновидения, уже благополучно избавился от полосы неудач. Мне совершенно ни к чему совать нос в это осиное гнездо, пытаясь устроить там показательное