Безликий - Е. Юань

целая куча запечатанных артефактов, способных стереть тебя в порошок так, что ты и пикнуть не успеешь. К тому же, над всеми ними, сокрытые в недосягаемой выси, незыблемо возвышались истинные, живые божества.

До тех пор, пока беднота ограничивается забастовками и мирными демонстрациями, власть предержащие смотрят на это сквозь пальцы. Но стоит рабочим взяться за оружие и сколотить собственную армию, как на них немедленно обрушится сокрушительный, неодолимый ответный удар. Против мятежников вполне могут пустить в ход разрушительные стихийные бедствия или массовое ментальное внушение.

Единственными же, кто мог бы хоть как-то противостоять официальным карательным отрядам Потусторонних, оставались тайные ложи, которые в подавляющем большинстве своем были насквозь пропитаны ересью и злом. Слияние с ними — верный путь в бездну, где мучительная смерть покажется еще самым милосердным исходом. А значит, единственный жизнеспособный сценарий для победы революции — заручиться негласной поддержкой одной или сразу нескольких ортодоксальных Церквей.

Но на какие уступки пойдут магнаты и аристократы, если ограничиваться лишь мирными стачками? Куда проще банально подкупить зачинщиков… Впрочем, недавнее пришествие «Истинного Творца», едва не состоявшееся в Баклунде благодаря отчаянному положению нищих, похоже, изрядно встряхнуло и Церковь Богини, и знающую знать. Об этом свидетельствовали и расследование, порученное репортеру Майку, и те сведения, коими делилась мисс «Справедливость»… Клейн лениво перебирал в уме безрадостные картины Восточного района, доков и Фабричного квартала.

Под конец он не удержался от горького смешка, мысленно резюмируя:

«Какая ирония: как ни крути, а именно пугающая угроза пришествия злого бога — самый действенный способ вырвать у властей хоть какие-то реформы ради улучшения жизни бедноты».

«Но ведь именно злые божества жаждут пожрать их плоть и поглотить души, неся с собой всеобщую гибель, от которой никому не суждено спастись».

«И воистину, это просто великолепный фарс».

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Поскольку у мисс Ислант позже намечались другие неотложные дела, Одри была вынуждена провести второй на этой неделе урок психологии чуть раньше обычного.

Золотистая ретриверша Сьюзи изнывала от жгучего нетерпения куда сильнее хозяйки: собака пулей влетела в кабинет, напрочь позабыв о своем любимом резиновом мячике.

На протяжении всего занятия Одри виртуозно разыгрывала сгорающую от любопытства ученицу, то и дело закидывая наставницу вопросами о тех оккультных аспектах психоанализа, о которых та вскользь обмолвилась на прошлом уроке.

Ближе к концу лекции Ислант наконец-то тщательно взвесила слова и заговорила:

— Мисс Одри, у нас есть эдакий академический кружок, где мы проводим дискуссии на стыке психологии и оккультизма. Многие его члены весьма глубоко погружены в эти дебри. Не желаете ли вы присоединиться к нам?

— С превеликим удовольствием! — без секунды колебаний кивнула Одри, безупречно следуя своей роли очаровательной, наивной и увлеченной мистикой юной леди.

На лице Ислант заиграла мягкая улыбка:

— Только уговор: всё должно остаться в строжайшей тайне. Вы же знаете, как предвзято ваши родители относятся к оккультизму. На следующем уроке я возьму вас с собой.

— Договорились! — преисполненная легкого, восторженного трепета, кивнула Одри.

Проводив обладательницу ниспадающей до самой поясницы иссиня-черной гривы до дверей и заперев за ней створку, девушка приблизилась к зеркалу подле книжного шкафа. На пару мгновений она застыла в своей излюбленной, утонченной и безмятежной позе.

А затем Одри изящно приподняла подол платья, закружилась в легком па бального танца и, ослепительно улыбнувшись собственному отражению, пропела:

— Одри, ты просто прелесть!

Одри понимала, что сделала лишь первый шаг на пути к Алхимии Психологии. И пусть этот кружок наверняка был лишь внешним рубежом ложи, за которым последует череда суровых испытаний и негласных проверок, двери Алхимии наконец-то приоткрылись перед ней.

В рекомендательно-подобном процессе она не прибегала к чужой помощи, полностью утаив свои таланты «Зрителя» под маской безупречной актерской игры, и сумела играючи обвести вокруг пальца профессионального психотерапевта. И это наполняло ее душу законной, искренней гордостью.

— Звучит безумно заманчиво, — виляя хвостом, приблизилась ретриверша. — Одри, а меня возьмете?

Взять с собой? Глядя на эту покрытую золотистой шерстью любимицу с круглыми, налитыми недюжинным умом глазами, Одри погрузилась в глубокую, задумчивую прострацию.

Слегка протянув задумчивое «м-м-м», девушка вздохнула:

— Сьюзи, пока не получится. Ты… ты слишком уж выделяешься в толпе…

Но следом Одри заговорщицки прищурилась и с мягкой улыбкой добавила:

— Впрочем, я вполне могу прихватить тебя за компанию.

…………

Субботним вечером Клейн вооружился «Универсальным ключом» и своей черной тростью, после чего решительно переступил порог дома номер пятнадцать по улице Минск. Без верного оружия он сегодня рисковал попросту не вернуться назад.

Сегодня сыщику предстояло нанести визит доктору Аарону. Но визит этот должен был пройти тайно, прямо во сне, дабы докопаться до подлинных истоков тех кошмаров, что были намертво завязаны на Уилле Осептине.

Что же до точного адреса хирурга, Клейн выяснил всё еще вчера: Хиллстон, улица Бернингем, дом 3.

Когда он добрался до нужного особняка, часы уже перевалили за одиннадцать вечера. Окрестные улочки утопали в безмолвной, безмятежной ночной прохладе.

Прибегнув к экспресс-гаданию с помощью монеты, Клейн бесшумно прокрался через кованую ограду особняка, обогнул фасад и приставил «Универсальный ключ» к стене. Сделав невидимый проход прямо в каменной кладке, он тенью скользнул внутрь погруженного во мрак коридора.

Полагаясь на сверхъестественное равновесие и кошачью ловкость, парень абсолютно бесшумно поднялся на второй этаж, укрывшись в одной из пустующих гостевых спален.

Дождавшись, пока доктор Аарон и его благоверная окончательно погрузятся в глубокий, крепкий сон, Клейн просочился сквозь смежную стену прямо в их спальню.

Первым делом сыщик выудил «Амулет Сна». Тихо прошептав слова активации, он погрузил супругу хирурга в состояние истинно безмятежного, глубокого забытья, дабы та ненароком не проснулась посреди ночи и не сорвала его планы.

Покончив с этим, Клейн опустился на стул перед туалетным столиком. Сноровисто зажав в пальцах «Амулет Сновидений», он глухим шепотом выплюнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец!

Едва звук сорвался с губ, как талисман в ладони утратил былую тяжесть, словно обратившись в эфемерную, почти невесомую иллюзию.

Под бурным напором влитой духовности золотую пластинку облепило прозрачное призрачное пламя, разгораясь густым, леденящим и безмятежным черным цветом.

Повинуясь воле сыщика, эта чернота начала стремительно расползаться во все стороны, плотно укутывая доктора Аарона и его самого.

Клейн моментально погрузился в медитативный транс. Взору предстала бескрайняя, первобытная бездна духовного мира и парящая посреди нее одинокая,朦胧ная эллиптическая сфера света — сновидение спящего хирурга.

Высвободив незримые щупальца своей духовности, юноша устремился вперед, мягко коснувшись этого призрачного, зыбкого сияния.

Пространство вокруг на