Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

на место Оксаны, которой все еще не было, то на выход. Витязи должны были появиться в разгар вечера, и пока все шло по плану. Однако на душе у него было неспокойно.

А ну они струсят⁈

— Надеюсь, ты меня не обманул, Пашка? — продолжал Великий Хан, отпивая вина. — И снес все золото? Ни монетки не утаил?

— Все, ваше величество. Все снес, ни монетки не утаил… — соврал царь, ибо клятый петух был еще на свободе. По нему уже и стреляли, и пытались приманивать зерном, и ставили силки, но тварь была хитрой. Где она пряталась оставалось, загадкой до сей поры. Стрельцы уже весь дворец облазили, но кроме золотых перьев и пары кучек дерьма ничего не нашли.

Наконец появилась Оксана. Лицо от слез немного припухло и, войдя в зал, она полировала глазами пол. На своего суженого эта маленькая заноза смотреть отказывалась. Брови Великого Хана сошлись на переносице.

— Посмотри на него, дура… — раздраженно зашипел царь себе под нос. — Посмотри!

Тайджи поднялся ей навстречу и, подойдя, взял за руку. Все замолчали — даже музыканты оборвали свою игру. Затаили дыхание.

— Очарован, — сказал тайджи и поцеловал ее руку, — вашей красотой, Оксана Павловна.

Ее щеки заалели. Ресницы царевны затрепетали, и они подняла глаза. В следующий миг выражение у нее было такое, будто она нашла жемчужину в ракушке.

— Ты кто⁈

— Я? — удивился тайджи. — Я Арис'Трах. Тайджи Великого Хана. А вы…

— Я?.. — спросила царевна и улыбнулась ему. — Оксана Павловна я…

И захлопав длинными ресницами, она скромненько потупила взгляд и закусила губу.

Царь выдохнул. Весь следующий час Оксана не отлипала от этого черноволосого красавца. То совала ему в рот виноградинку, то подливала ему вина, то вытирала крошку со щеки, то хихикая, гладила его по руке, когда он что-то нашептывал ей на ухо. В глазах разгорался озорной огонек.

Павел Гедиминович же косился на дверь, откуда должны были выйти витязи, чтобы пленить Хана и тайджи, но их отчего-то не было.

— … А завтра чуть свет, — говорил ему Хан. — Приготовишь пять тысяч своих отборных людей. С техникой, припасами и всем прочим. В поход пойдем.

Царь подумал, что ослышался.

— Куда?..

— Как куда? В поход, говорю же! — ухмыльнулся Хан, наполняя золотой кубок до краев. — На Королевство. Хватит им уже чахнуть над златом. Или ты против нашей сердечной дружбы, а, царь?

И он подвинул ему полный кубок.

— Против⁈ — и в его рту засверкали зубы, острые как кинжалы.

— Нет, ваше ханское величество, что вы? — натянуто улыбнулся царь, пытаясь отодвинуться подальше от кубка, который, тем не менее, двигался к нему словно по волшебству. — Вы для меня лучший друг из всех возможных, но… но там же мой сын!

— Гедимин? Значит, он поможет нам взять Королевство без лишней крови. Он ведь тоже мне друг, да?

Царь кивнул. Говорить о Гедимине он не хотел. Ему вообще казалось, что его сын давно умер — отчего-то когда его показывали по телевизору, выглядел он как воскресший труп.

— Раз друг, — кивнул Хан, — тогда пей. До дна.

И кубок ударился о массивное царское пузо.

— Этим браком, — кивнула сидевшая по левую руку Хана девушка с черными как омуты глазами, — вы скрепите Договор царь-государь. А поход сделает вас кровными союзниками!

Хан довольно кивнул.

— Пей! Или ты меня не уважаешь, сват?

— Уважаю, ваше ханское…

Сглотнув, царь взял кубок и вздохнув, принялся пить. Допив до конца, закашлялся, а Хан, хохоча, хлопнул его по спине. Рука у него была еще крепче, чем у дядьки.

Да и сам он был… Такой, словно Он во плоти.

— Хорошо! — хохотнул Хан. — А теперь давай обсудим ежегодную дань.

— Что?.. — пискнул немного осоловелый Павел Гедиминович. — Какую еще…

Но Хан посмотрел на него настолько сурово, что царь мигом согласился «отстегивать» ему каждый год по десять тонн золотых монет. Затем они снова с ним выпили — на брудершафт.

— Хороший ты человек, Гедеминыч, — сказал Хан, подливая ему еще вина. — И совсем не жадный. Вон как легко с золотом расстаешься.

— Ик!

— Мне бы так… — вздохнул Хан. — А то все в дом, все в дом… Твое здоровье!

Спустя какое-то время царь окончательно захмелел, да и мочевой пузырь грозил вот-вот открыть все шлюзы. Так что пришлось, отпросившись у Хана в туалет, ретироваться к выходу. Там его поймала Оксана:

— Папа, все отменяется! — зашипела она ему на ухо. — Я хочу замуж за тайджи!

— Что⁈ С ума сошла? — охнул царь, оглянувшись на гостей. — Какой еще тайджи⁈

— Как какой? Ты чего, пьян⁈ Тайджи Арис'Трах. Я люблю его, папа! Он тот самый!

У царя глаза полезли на лоб.

— Ты белены объелась, милая? Они же захватчики, они пришли сюда обобрать нас до нитки! Честь царства стоит на кону!

— Так и знала! Какая-то честь тебе дороже дочери! Ты меня не любишь!

И заплакав, Оксана кинулась вон.

Царь же поплелся в поисках витязей. Дядьку нашел в галерее — он стоял и смотрел на ночной город.

— Где вы ходите⁈ Они уже наклюкались!

Дядька молча мотнул головой наружу. С балкона открывался вид на площадь, куда свалили все золото в стране. Сначала Павел Гедиминович не мог понять, на что ему указывает воин, однако скоро он понял — купола, они словно светились изнутри. И те, что лежал на площади, и те, что еще возвышались над дворцом.

А еще там, на крышах, были витязи. Они стояли с поднятыми руками, устремив взгляды куда-то прочь — в сторону моря.

— Ждать осталось недолго, царь, — сказал дядька. — Скоро Он выйдет. И тогда от Орды не останется даже воспоминаний.

И хохотнув, он вынул меч и пошагал на звуки музыки.

Он? Выйдет⁈ О чем говорит этот странный тип…

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку! Кукареку! — донеслось откуда-то с крыш, а следом ушей коснулся иной звук. Какой-то гул, будто где-то далеко-далеко кто-то шагал. Кто-то гигантский.

Вдруг царю стало по настоящему страшно. Даже Хан со своими злыми глазами показался ему славным парнем, с которым можно и вправду заключить какую-нибудь сделку.

Опрометью кинувшись к балкону, выходящему на море, царь вцепился в поручни. Звук шел со стороны моря, которое весь день волновалось, так как никогда прежде.

А сейчас… Оно, казалось, просто изнывает от гнева.

Глава 12

Как сохранить голову⁈

На королевской площади.

— Голову с плеч!

И вслед крику королевы, топор палача отсек очередную голову. Подпрыгивая, она улетала в довольную толпу, тело унесли, а на место приволокли нового дворянина.

Артур стоял позади кресла