Тень на обороте - Юлия Сергачева

— Я сам попросил разрешения, — помедлив, признался Эввар.

Вот тут он меня удивил. Я даже забыл мелкие щепки из-под ногтей выковыривать. Мне ли не помнить, как его трясло еще несколько часов назад. А при первой нашей встрече он побледнел, словно творог. И если поначалу я еще мог списать это все на Эвварову мнительность, то познакомившись поближе, понял, что он напротив слишком много читал про Оборотней.

— Зачем?

— Для меня это… — маг сглотнул. — Это важно.

Что-то он темнит.

— Чем важно?

— Я пишу… — Эввар явно взял себя в руки и даже попытался взбодриться, сворачивая в излюбленном направлении. — Это будет работа по природе магии. В основном историографическая. Я попробую систематизировать успехи тех, кто работал над этим вопросом… Я очень дотошный, — явно процитировал он кого-то, нарочито гримасничая. — Мне удалось собрать много материала, но считается, что пропавший маг Кассий продвинулся дальше всех в изучении магических искусств как Высших, так и Оборотных.

— Да я и имени раньше такого не слышал… — Что впрочем, говорит, не в мою пользу.

— Это потому, что он пропал и не успел прославиться.

— Так маг Кассий изучал природу магии?

— Говорили, что он близок к тому, чтобы познать суть даже оборотной магии.

— Сомневаюсь.

— Вот они тоже… сомневаются, — с затаенной горечью согласился Эввар.

Можно представить, что это за «они».

— А вы сами?

— Я знаю только, что он писал большой труд. Только его заметки сгинули вместе с ним. Хотя, наверное, они должны были хотя бы частично уцелеть, ведь не таскал же он кипу рукописей с собой по островам?

Я задумчиво покосился на Эвварову папку, которая тоже выглядела весьма упитанной и весила, наверное, немало, но разлучить ее с владельцем пока не удавалось.

«…Альвен Эввар занят поисками мага по имени Кассий, — поведал голос из прошедшего дня. — Кассий отправился на мертвые острова, но так и не вернулся. Много лет мы были вынуждены считать его пропавшим без вести. Дальние острова доступны только для владеющих оборотной магией, но для действующего Оборотня у Ковена всегда находились множество более важных заданий. К тому же до вас Оборотни не обладали достаточной волей, чтобы посылать их в свободный поиск. — (Каким, однако, корректным эвфемизмом можно заменить грубое «лоботомия»!) — Однако теперь, с вашей помощью, можно попытаться найти Кассия. Если вы станете проводником для Эввара…»

Конечно, стану. Кто бы сомневался. У меня-то свободной воли — хоть отбавляй.

— Перевалочным пунктом для Кассия служила башня в замке барона Бороуса, но там так ничего и не нашли, — продолжал между тем Эввар.

— Значит, маг проживал в башне? — заинтересовался я. — Барон всех гостей сажает туда?

— По слухам, раньше, еще во времена Переменной войны, в этой башне жил сам Иан Багий, — сообщил Эввар так, словно это что-то объясняло. Взглянул на меня с вполне законным сомнением и будто невзначай пояснил: — Автор книги «О низменности высшего». Исследование на тему…

— Из названия понятно. А что с ним случилось? — я заподозрил нехорошее. И не ошибся.

— Он тоже исчез.

— Занятная башня. Прекрасный способ избавления от беспокойных гостей.

— Ну, они же не в башне пропали, — растерянно возразил сбитый с толку Эввар.

Я отвернулся, обрывая беседу. Неловко потоптавшись, молодой маг отошел. Проплывающий мимо Плоскодонец лениво демонстрировал обрывистые бока, украшенные поверху фестонами клочковатой растительности. Надвигающийся Старокоронный занимал весь обзор на юге.

* * *

Так, значит, это у вас такая традиция — селить подозрительных гостей в одиночной башне…

Густой, словно сбитый в плотную массу, мрак колыхался и беззвучно наплывал на нижнюю уцелевшую ступеньку, оставляя причудливые, жирные разводы теней. Пахло мерзлым камнем, известкой, гнилью. Совсем чуть-чуть гарью.

Я прислушался. Потом прислушался. Ничего особенного — темнота внизу полна всевозможных, но простых звуков: шелест, легкий стук, поскрипывание. Основание башни жаловалось на свою тяжкую участь. Ни малейшего следа магии.

Привязав светильник с огненным маслом к веревке, я, улегшись на живот, стал спускать фонарь. Он закачался, гоняя туда-сюда блеклое светлое пятно по камням. Тьма чуть отпрянула, но тут же обволокла светильник. Словно кулак стиснула. Масло плеснулось через край. Светящаяся жидкость уступчато потекла вниз, огибая рассыпанные обломки и вырисовывая очертания продолжавшейся внизу лестницы. Любопытно… А ведь не хватает всего лишь одного витка…

Кр-ра-ак… Шшурх-х… Проклятье!

Падение вышло коротким, а приземление весьма жестким… Отвалившийся фрагмент лестницы рассыпался подо мной в щебень. Ошеломленный, я несколько секунд протирал запорошенные глаза и давился кашлем… Опомнившись, поднялся и сконфуженно отряхнулся. Вот ведь не повезло! Хорошо хоть фонарь не разбился. И что теперь?

С косо изломанной лестничной кромки вверху все еще сыпалась крошка… Не так, чтобы высоко, но обратно не допрыгнуть.

Шок от падения прошел, руки-ноги целы, а особо нервничать незачем — кто-нибудь за мной непременно явится. Не сидеть же попусту? Лучше поискать внизу способ избежать позора и выбраться самостоятельно.

Один виток… Три… Семь… Хм-м… Похоже, когда-то здесь и впрямь обитали. Два этажа в основании башни были жилыми. Лестница плавно втекла в навсегда отворенный дубовый люк.

Протертые от пыли друзы отражателей, развешанные по стенкам, набравшись света от принесенного фонаря, вскоре и сами замерцали.

Я отряхнул ладони и уныло огляделся. Нехорошо здесь как-то. Наверное, тени здесь больно сытые, и оттого создается впечатление, что находишься в плотно заставленной вещами комнате… Но ведь здесь и мебели-то всей: стол, да полка с негодными книгами. Или у меня клаустрофобия и стены давят?

Машинально проведя пальцем по вычеканенной на днище чайника руне «огнедела», я активировал ее и почувствовал, как железный сосуд стал медленно разогреваться. Осталось налить воды и выпить чаю… Я снял с полки книгу — фолиант отсырел и слипся. Соседняя книга охотно раскрылась, но на пустых, в размывах, листах не было никаких записей. Зато за ней на полке обнаружился закатившийся пыльный шарик миниатюрного «ока». От тепла ладоней оно слабо замерцало, демонстрируя мутные кляксы вместо изображения… Слишком долго лежало, почти не годно теперь ни к чему.

Вот и все сокровища.

— О-о-о! У-у-у… Хг-х-х… Ы-ы… А-А-А!!!

Накатившее буквально со всех сторон потустороннее завывание оглушило, вынудив присесть от неожиданности и шарахнуться, ища укрытие под столом. Через пару секунд я раздосадовано выпрямился. Чего пугаться? Это же сверху, с лестницы кто-то вопит. А причудливое эхо, воображение и нечистая совесть добавляют драматизма.

Кстати! Я воодушевленно покачал стол, примериваясь. А ведь его вполне можно доволочь наверх и использовать в качестве подставки…

— Го-о-осподин Ю-у-уг-х! Вы-ы та-ам?

Сунув в карман скудную добычу в виде почти сдохшего «ока», повесив на шею фонарь на веревке