Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Основная бригада играла в карты в зале. Там был веселый смех и гогот. Три сложенные воедино колоды и переводной дурак, когда тебе могут перевести человек шесть одновременно. Я с улыбкой наблюдала, как недовольная Аленка кричит:

– Сдурел, Василек! Первый отбой пять карт, а не двадцать пять! Это что вообще такое?!

– Ой, да ладно, я твои козыри подсмотрел, отобьешься!

– Фиг тебе, цветастый!

– Вредина, она и есть вредина!

Все засмеялись, а Алена с королевским выражением на лице побила все подкинутые карты и пошла под Василька шестеркой бубей, которую он под всеобщий ржач забрал. Свои-то две он отдал до этого ей…

Алену частенько так стали называть. Она если и обижалась, то виду не показывала. Мне часто хотелось окликнуть ребят. Ну что за клички, что за обзывания? Мы же не маленькие. Но…

Кому что докажешь. Уж точно не этим здоровенным лбам.

– Фальцева! Етить-колотить! Если б я не знал, что это ты, то ни за что бы не поверил. Ты для кого такая красивая?!

Судя по всему, пришла Вероника, и все вышли на голос одногруппника посмотреть. Она непривычно мялась у порога, расстегивая высокие сапоги. Что я там говорила про Белозерову? Фальцева ее переплюнула!

Выглядела она сногсшибательно и сама на себя была не похожа. Вроде ничего необычного, джинсы и топ под норковой шубой. Хотя о чем я, шуба в девятнадцать лет – это как бы круто.

– О! Мой кореш!

Сохин тоже с улыбкой и со стаканом сока вышел в коридор и застыл. Осмотрел ее как-то по-особенному, словно впервые признал в ней лицо женского пола, а потом ответил:

– Ну вот что значит, когда девчонки носят форму. Вы вообще даете! Вы чего сегодня все такие красивые? Так и влюбиться недолго!

Парни начали смеяться, поддакивая. В этот момент я поняла, что Максим мог оказаться прав. Это прям… странно. Судя по всему, вечер и правда перестает быть томным…

Глава 31. Вероника Фальцева

– И куда так нарядилась? Ник, мне вообще не нравится, что ты себя так ведешь в последнее время. Если бы не знала наверняка, что ты была в наряде на Новый год, то подумала бы, что на вечеринку какую сбежала. Дочь, что происходит?

Да, так, как сегодня, я еще никогда не наряжалась. Высокие сапоги, брендовые джинсы, что сидят на мне как влитые, крутой топ, что мне мама подарила в каком-то угаре, не иначе как. Шубу же собиралась взять старую втихую.

Я же готовилась. Ну и ее слова вообще ни разу не были далеки от истины. Потому что наш наряд иначе как вечеринкой назвать было сложно. Я такое на всю жизнь запомню!

До сих пор улыбка на губах при мыслях о той ночи. Праздник, особая атмосфера и… Сохин, как ни странно. Обнаружить симпатию к нему было очень неприятно. И вроде давно же замечала, но никогда значения не придавала.

А тут все как-то навалилось. Потому что в наряде мы слишком много и долго общались, разговаривали, и не могу сказать, что из необходимости. Парней и знакомых было много, но ребята как-то сразу взяли надо мной шефство, так что неожиданно почувствовала себя девочкой-девочкой.

А потом мы вместе танцевали. Сема играл на баяне, а Макар прижимал меня к себе. Близко-близко, и было это неожиданно и до дрожи в коленках приятно. Он еще тогда сказал:

– Ну ты чего, Ник, ты ж своя, хорош стесняться. Первый раз, что ли, танцуешь с парнем?

Я бы скорее матери рассказала про то, что подстроила новогодний наряд, чем призналась ему, что правда первый. До этого было попытки, но они как-то не вязались у меня с понятием танца.

И вот сегодня мне очень-очень захотелось быть красивой. Той самой девушкой, которую во мне рассмотрели в наряде. Меня за глаза называли снежной королевой, и, откровенно говоря, сейчас это стало обижать. Конечно, я делала вид, что мне, как и всегда, плевать на это с высокой колокольни, но…

Больше не было. Кто вообще обзывается в таком возрасте? Тем более так. Ну, мне еще повезло, потому что не самое обидное, что можно придумать. Вон, Алену за глаза называли клювом из-за носа, хотя вроде ничего особенного там не было. Нос как нос. Она пока отмахивалась, не понимая, что кем-то сказанная безобидная шутка теперь приобрела не совсем адекватный масштаб.

– Ника, я тебя спрашиваю. Ты куда собралась?

Мать даже голос повысила. Вообще-то, она сегодня должна была задержаться. У них какая-то проверка из Москвы, так что она уже вторую неделю едва ли не ночует на работе.

Но сегодня у нее планы, походу, почище моих. Потому что мама тоже выглядела более чем торжественно. Понятно, проверяющих надо отвести на сабантуй, вот она и готовится.

Стоит такая вся в стогом, но сексуальном платье-футляре и домашних тапках. И сверлит меня недовольным взглядом. Стараясь не поддаваться, я спокойно продолжаю наводить марафет со словами:

– Сегодня у нас первое выездное мероприятие группой, не хотелось бы ударить в грязь лицом. Тем более ты же знаешь, меня твои знакомые постоянно даже в форме вычисляют.

Выездное мероприятие – это я сильно сказала, но мать быстро успокаивается, поддакивая. Как я и предполагала, у нее голова другим забита, а не детским садом, который дочь устраивает.

Поэтому она уходит, а я тихонечко вытаскиваю старую шубу. Надеваю и на цыпочках иду навстречу вписке. Добираюсь на такси быстро, захожу и словно под объективы попадаю. Все смотрят, охают, но главное – это взгляд Сохина.

Он как бы уже выпил. Я это замечаю и на секунду теряюсь. Потом, кончено, он включает «кореша», но я успеваю заметить этот блеск в глазах. Мурашки рассыпаются по телу. Мне приятно.

Ребята болтают, делают комплименты. Тут реально почти вся группа, и мне сложно узнать многих без формы. Мы же почти не видимся вне института. Здесь много смеются, играют и пьют.

Я тоже пробую, но осторожно. Чтобы не перебрать и мать не заметила. Вряд ли она потом поверит, что это я в ресторане вина пригубила.

– Мать ругать не будет, Ник?

Сохин появляется как черт из табакерки, вернее, как воспиталка из-за угла. Чувствую себя малышкой, которую застукали на том, что она обрывает любимые розы заведующей.

– У нее проверка, она сама сегодня домой заявится нетрезвая.

Или не заявится. Но такие