Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Ему знатно прилетало за длинный язык, а теперь он словно с цепи сорвался. Пришлось ему намекнуть. Взял его за шею и, остановив поток поросячьего визга, толкнул в соседнюю комнату.

Ею оказался туалет. Баянист сразу же заткнулся. Ну а хрена, зрителей же нет. Будучи подшофе, я не церемонился:

– Я в последний раз слышу, как ты зарабатываешь себе мнимую значимость за счет меня и Ники. Ты понял?

У Семы было много недостатков, но тупость к ним не относилась. Он сразу смекнул, что я сейчас не в том состоянии, чтобы втолковывать ему что и почему. По крайней мере, мне так показалось.

Оба мы понимали, что он стал трепать о нас с Никой всякую фигню исключительно после того, как Полисадников заявил наутро нашего наряда:

– Если кто сольет в массы то, что тут произошло, окажется гражданским раньше, чем успеет сказать слово дембель. А некоторые, – и тогда он особо посмотрел на Сему, – много раньше.

Он тогда понял, потому что не дурак был. Но зная, какой он, народ все равно донимал. Скорее из принципа. И вместо того, чтобы показать яйца и поступить как настоящий мужик, Сема нашел, на чем выехать.

На мнимой истории с Вероникой и мной. Сначала я ржал, но неожиданно народ подхватил эту тему. Стало даже не по себе, и лишь царственный игнор от Фальцевой останавливал меня от возмездия. Не хотелось на ее фоне выглядеть как-то не так. Но, как водится, недалеко.

– Но вы же…

Нет. Все-таки я переоценил ум Семы. Хотя вернее будет сказать недооценил его чувство собственной важности. Тем не менее…

– Семеныч, ты меня бесишь. Я сказал, сворачивай лавочку. Тебе понятно?

– Понятно, – зло огрызнулся он.

Отпустил его грудки, понимая, что до сих пор держал. Молча развернулся и вышел. Вечеринка, как говорится, продолжается. Народ разошелся по комнатам. Кто в карты, кто в мафию.

А некоторые просто забуриться с кальяном на балкон. И нигде не было Вероники. Я сначала подумал, что она сбежала, но потом рассмотрел в углу вместе с Дианой. Вот что я называю неслучайное соседство.

Они о чем-то отстраненно говорили, словно и не рядом сидели. Решил пока не трогать ее. Пошел пить. Так проще. Потому что надо было как-то разобраться, а желания не было. Совершенно.

Время на часах детское, ведь мы собрались рано. Многие были уже очень сильно пьяны. Например, Василек, к моему удивлению, вообще уже отключился. Девчонки окружили его и стали расцеловывать, размазывая помаду по щекам.

– Зацелованный парень!

Они смеялись и фоткали, а я стоял в стороне, наблюдая за ними. Наверняка это первая вписка из многих. Старшекурсники говорят, что это мы еще припозднились. Мол, так всегда было принято, если группа дружная.

Дружные ли мы? Думаю, да. Пары это показали, наша сплоченность даже Симона иногда пугала. Размолвки случались, но, как правило, мы стояли друг за друга.

Недаром у нас был один из самых высоких средних баллов. Сплоченность, ум и, конечно же, высокая концентрация детей сотрудников, которым в принципе не ставят часто плохих оценок.

– Групповое фото!

Волобуева влетела в зал, расталкивая всех. Чего она так, а главное, почему именно сейчас… Но потом я увидел смущенную Машу в дверях. Понятно. Ну как же, это типа традиция такая.

Народ как по команде стал подниматься. Все ворчали, но слушались. Многие были благодарны Вике, что она все это устроила. Да и любили у нас люди собирать фото курсантские.

Маша разулась и вернулась. Василька на стуле зафиксировали в центре. Он так и не проснулся и был сейчас главным гвоздем вечера. После бутылочки, конечно.

Пара щелчков с подготовленного Волобуевой заранее фотоаппарата, и все со смехом начали дурачиться. Да. Нам действительно был нужен и важен этот вечер. Глядя, как ребята расслабляются, танцуют, обсуждают, кто в какой клуб пойдет…

Краем глаза я увидел, как собираются Маша и… Вероника. Решила слиться-таки под шумок? Пока все занимались весельем и расходились после фото.

Насторожился. Мне-то что? Ведь поцелуй, по сути, ничего не значил. Чувства после него уже подвыветрились, или это алкоголь? Тем не менее, как только перед ними открылась дверь, я поспешил в коридор и стал натягивать куртку.

– Вообще-то, капитан покидает судно последним.

– А ты что, сегодня феей крестной заделалась?

Волобуева стояла у косяка, наблюдая за мной. Словно видела насквозь, сучка. Странные к ней эмоции всегда были. Противоречивая особа.

Дальше мы оба замолчали, и она больше не встревала со своим очень важным мнением. Замечательно. Мне даже показалось, что она помогла сделать мой побег беспалевным.

И вот я несусь к лифтам. Думаю, что если она вызвала такси заранее, то не успею. Выскакиваю из подъезда и вижу, как Маша и Ника садятся в машину.

– Фальцева!

Она так резко оборачивается, что длинные, в кои-то веки распущенные волосы спускаются водопадом по шубе. Ни хрена курсант не бесполое существо.

Маша что-то говорит из машины, после чего Фальцева закрывает дверь и остается посреди улицы. Я подхожу ближе, а она раздраженно говорит:

– Надеюсь, я не просто так отказалась сэкономить. Что ты хотел, Макар?

Устало, немного зло. Она стояла в этой дорогушей шубе, а я смотрел на нее. Что сказать? Да я и сам не знал. Задал самый тупой вопрос на свете:

– Как тебе поцелуй?

Она насторожилась. Если бы не знал ее так хорошо, не заметил бы, но за это время успел порядком изучить девушку. Она пожала плечами и откровенно выдала:

– Вроде неплохо, но мне не с чем сравнивать.

Смысл ее слов дошел не сразу, а потом из легких словно весь воздух вышибло. Девственницы были, без отношений были, а вот нецелованных… Внутри зажегся азарт, а за ним и понимание… Я сделал решительный шаг в ее сторону со словами:

– Ну, раз пошла такая пьянка, я просто обязан исправиться.

И под ее ошарашенный взгляд резко прижал девушку к себе и поцеловал. На этот раз без всяких там свидетелей и по-взрослому. Чтобы в следующий вопрос она точно знала, что ответить.

Глава 33. Настя Маркевченко

Вписка прошла просто феерично. Мне мать телефон оборвала, а я заявилась домой под утро. Впервые. Счастливая и уже протрезвевшая. Это было нечто!

Сначала игры, смех и приколы, которые понимают только свои. Игра «в Михалыча», кто круче всех спародирует нашего антагониста. Еду мою все так захвалили, что я была самой счастливой девушкой на свете!

Жаль только, я не застала самые громкие поцелуи этого вечера. Прям даже