Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

– Готовьте документы на начальника. Авось своего назначат, а не будут со стороны кого звать. Я был бы рад вам.

Он устало потер глаза. Неплохой мужик. По крайней мере, выдержки у него оказалось намного больше, чем у одного выпендривавшегося полковника. Кто бы мог подумать.

– Андрей, но он же твой отец. Что дальше-то будет?

– Я не знаю, Вячеслав Егорович, мне важно сделать так, чтобы на теле моей матери больше не появилось ни одного синяка.

Многозначительно посмотрел на него. Коллега отца вытер потеющий лоб, а потом с жалостью глянул на меня. Не нравилось такое отношение, но сейчас, возможно, было справедливо. Ситуация выглядела, мягко говоря, не очень.

– Андрей, если что, знай, что всегда можешь ко мне или ребятам обратиться. Мы тебя не бросим. Доучишься как миленький, с медалью. Ты только держись.

Вот как так получилось, что поддержку я в такие минуты получаю от совершенно чужих людей? Хотел бы что-то сказать, да ком в горле встал. Молча кивнул, пожал руку и пошел в аудиторию.

Там Сема залупался с Аленой. Та кричала на него, и я чувствовал, что скоро дело дойдет до потасовки. Сему она и прибить может, там рука сильная. Поэтому пошел разнимать.

Взгляд против воли упал на Олега, что снова как бы без палева рассматривал Диану. Усмехнулся. Что я к нему привязался тогда? Какие-то обиды, конфликты.

Все реально познается в сравнении, и теперь я понимал Сохина. Словно глаза открылись. Потому что для него детский сад закончился еще до поступления сюда, а для меня, кажется, только недавно.

В ближайшее же время почувствую себя Машей Копыловой год назад. Меня тоже наверняка будет обсуждать весь институт, да только вряд ли глаза мои будут гореть, как у нее, счастьем.

Не сорваться бы… Ведь есть в кого.

Немного жизни. У нас были в институте пьющие. Преподаватели, сотрудники…

Глава 35. Диана Белозерова

Тот, кто придумал разводы по понедельникам получит личный Котел в аду. Ненавижу. Ненавижу так сильно, что хочется воткнуть в глаз начальника что-нибудь острое.

Помялась сбоку от строя. Как старшая девушка, я стояла не со всеми, а с руководством курса. Даже потрещать нельзя. Раньше нас частенько объединяли еще с одним курсом, а после Нового года место выделили. Мол, к параду в этом году так готовиться будем. Ну спасибо.

Хотя женская «колбаса», как называли наш бабский строй, уже не вмещалась на плацу просто так. Слишком много нас развелось. Отец вечно ржал, что превратили институт в место для воспитания благородных девиц.

Мол, он раньше знал всех в лицо, а теперь даже запоминать не успевал, так часто и много девочки в нарядах менялись. Прям беда-печаль. Покосилась вбок.

Парни стояли и тихонько общались. А что еще в строю делать, когда руководство про всякие неинтересные новости рассказывает. Как всегда, краем глаза выделила из толпы торчащего Макарова.

Черт меня дернул к нему с поцелуем тогда полезть. Совсем ума нету. Два месяца почти прошло, а я все злилась. Злилась, потому что хотела ему показать, какой он неудачник!

Хотела, чтобы он лужицей растекся у моих ног, и я лишний раз торжествующе поставила его на место. Только вот вместо долгожданной и ожидаемой победы я попала впросак.

До сих пор щеки пылают от воспоминаний. Я же сто раз целовалась уже! Парни говорили, что я крута, и намекали на продолжение. Я была уверена в себе! А он… А он…

Он просто прижал к себе, и все! Ноги подкосились, меня затрясло так, словно я девица на выданье, которая до этого язык только в помидоры совала! Да что это вообще было?!

Ну почему он оказался ТАКИМ? Он целовал меня так, как никто. Я даже растерялась, совершенно потерялась в ощущениях, и в голове было только одно – как же кайфово! Так нечестно.

И все бы ничего. Но он стал мне сниться с этими самыми поцелуями. Язык больше не поворачивался его задирать. Один раз попробовала, а он развернулся и даже слова не сказал. Лишь ухмылка наглая на губах. Все он понял!

Понял, но виду внешне не подал. Только и оставалось, что прикусить язык про нашу маленькую тайну. Тайну, в которой я выступила как жалкая влюбленная девушка с главным красавчиком института. А все было не так!

Назло стала искать себе парня. Раньше меня многие на свидания звали, но я как-то нос воротила. Мол, этот не тот, и тот. Андрюха, наверное, ждала, намеки там делала.

Но Изворотов продолжал иметь все, что движется вне стен института, а меня воспринимать как свою младшую надоедливую сестренку. Со временем и мои желания заграбастать его охладели. Зато сейчас появилось аж три претендента. На неделе выберу, с кем буду встречаться. Вот назло.

Развод продолжался. Нас признали лучшей группой, и Андрюха побежал к начальнику института. Наблюдала за высоким, стройным парнем. Красавчик все-таки. И так похож на отца…

Кстати о нем. Покосилась справа от трибуны. Игорь Алексеевич сегодня стоял. Правда, выглядел не очень. На таком расстоянии рассмотреть было сложно, но кажется, мужчине сегодня плохо.

Про его «болезнь» только ленивый не был в курсе. Андрей разговаривать на эту тему не хотел, да и что я бы ему сказала? Мне отец прямо посоветовал:

– Не лезь, Дианка. Он на волоске. Только чудом еще под зад коленом не дали ему. Только тебя с твоими бреднями не хватало. Отстань от Изворотовых.

А я, вообще-то, и не приставала. Сдались они мне. Своих проблем хватает. Вон, средний балл упал, Симон мозги точит за руководство над девушками.

В тот момент, когда Андрей добежал до начальника и строевым шагом пошел к нему для получения знамени, или как там эта странная штука называется… Его отец рухнул наземь.

Сначала его пара раз качнуло, а потом он некрасиво завалился назад, очевидно, решив, что там есть опора. Кто-то вскрикнул, народ бросился к нему. Я по инерции зажала рот руками.

– Всем на месте стоять!

Симон, как всегда, был хмур и сдержан. Андрей же на секунду завис, а потом, наплевав на начальство, бросился в сторону отца. Внутри шевельнулось что-то страшное. Сожаление.

Потому что начальник института с остальным руководством тоже направился в сторону мужчины. Мы все застыли, хотя гул над строем сложно было удержать. Молчал только наш курс и то, судя по всему, из солидарности с Андрюхой.

Чего только