Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая

ты не видишь? У нас вместо одной своей задачи появилась куча побочных, которые нас засасывают, как зыбучий песок, а мы радостно бежим туда, где нам быть на самом деле совершенно не нужно…

— Ит! Ну, блин! А что ты предлагаешь делать? — спросил Скрипач. — Забраться на холмик повыше, воздеть руки к небу, и заорать — любезная Тория, выйди на пять минут, нам надо поговорить? Или как? Торию даже Контроль не видит, помнишь?

— Помню, — вздохнул Ит.

— И чего? Мы делаем… то, что нам подвернулось под руку, то и делаем, — сказал Скрипач примиряюще. — Авось, что-то по нашей теме и проявится.

— Пока что оно не спешит проявляться, — заметил Ит.

— Не спешит, — согласился Скрипач. — Никто не обрастает щупальцами, не жрёт мышей, и не нападает на спящих. Может, оно и к лучшему.

— Ох, сомнительно мне это, — покачал головой Ит. — Ладно, давай вернемся в реальность.

— Слава богу, — с облегчением вздохнул Скрипач. — Ну, давай.

— Даваю. Сейчас доезжаем до поселения Веселый Удел, проезжаем дальше, ставим машину на берегу, и в ускоренном двигаемся к поместью, — сказал Ит.

— Верно. Только поселение мы вроде бы хотели объехать, — напомнил Скрипач. — А кое-кто обещал посмотреть карту. Не ты ли это был?

— Ну, я, — кивнул Ит. — Прости, отвлекся и задумался. Сейчас, гляну.

Он вытащил из кармана рюкзака карту, развернул, и принялся изучать. Хорошая это была карта, её тоже одолжили у Эмилии, которая, после трех успешных статей, поднявших продажи, пришла к выводу, что сделала хорошее приобретение в лице этих двух парней, и что можно им посодействовать. Результатом содействия стала эта самая машина, редакционная, записанная на шеф редактора, карта, два новых рюкзака, и новая фотокамера, улучшенной модели, облегченная, не с дурацкими кассетами, а с пленочными бобинами на двадцать четыре кадра. Камера эта стоила недешево, и приобрела её Эмилия специально для этой парочки. С условием, конечно. Чтобы снимки были шикарные, ясно? Ши-кар-ны-е! Иначе камеру отберу. А, ещё и ретушь тоже делайте сами. У вас хорошо получается.

* * *

— Знаешь, Элин, если подумать серьезно, то мы с тобой… как бы так сказать… В общем, более странный союз и представить сложно, — сказала Бао. Как только они остались одни, отойдя от экипажа на порядочное расстояние, и свернув за скалы, Бао вылезла из корзинки, и теперь семенила рядом с Элин. Правда, две дополнительные лапки она пока что держала спрятанными.

— И что в нём странного? — спросила Элин.

— Ну, знаешь ли, союз дерева и таракана — это весьма необычно, — хмыкнула Бао.

— Ты не таракан, а я не дерево, — возразила Элин. — Если говорить серьезно, то твои стародавние предки действительно были инсектоидами, а мои — имели дело с хлорофиллом, но не более того.

— Шесть ножек, — напомнила Бао с усмешкой. — Хорошо, не таракан. Ты их не любишь. Тогда жучок. Или муравей. А ты…

— Ох, — Элин покачала головой. — Зря я тогда преобразовалась, и просидела два года в виде куста. Учти, больше я не дам тебе такого роскошного повода ёрничать.

— А мне больше и не нужно, — хихикнула Бао. — Не думай только, что я из-за этого буду тебя меньше любить. Мне всё равно, кто ты — куст, дерево, или придорожная травка.

— Помнишь, как нам здорово было вместе сажать цветы, ещё там, на Окисте? — спросила Элин. — Я тогда ощущала какое-то удивительное умиротворение и нежность. Мне было очень хорошо. А тебе?

— Мне тоже, — Бао вздохнула. — Это было замечательно. Вот бы это повторилось. Да, Элин?

— Да, киска, — Элин улыбнулась. — Может быть, так и случиться. Когда-нибудь.

— Надеюсь, — Бао замедлила шаг. — Кажется, мы уже почти добрались до площадки. Тебе видно?

— Да, она неподалеку, — подтвердила Элин.

— И чего? Ты чувствуешь что-то? — спросила Бао.

— Нет, — покачала головой Элин. — Здесь нет зивов. И, кажется, вообще никогда не было.

— Теперь будут, — заметила Бао. — Или нет?

— Нет, — покачала головой Элин. — Я не хочу оставлять наследие в мире, который обречен на гибель. Зачем? Оставаться нужно там, где жизнь будет продолжаться долго, а здесь — в этом просто нет смысла. Ты ведь тоже не оставишь тут колонию, правда?

— Правда, — подтвердила Бао. — Это ни к чему. Бороться за существование, выживать, мимикрировать, преобразовываться есть резон там, где жизнь будет идти своим чередом, а не там, где она вскоре пропадет безвозвратно. Может быть, я покажусь тебе излишне рациональной, но во всём должен быть смысл, верно? Зачем делать что-то, что впоследствии будет уничтожено? Вот смотри. Если я здесь оставлю колонию вектора, в состоянии регресса, с последующим возвращением, что эту колонию будет ожидать? Гибель. Что с пробуждением разума, что без. Или взять тебя, точнее — вас. Сколько тебя на самом деле? Я насчитала восемь симбионтов, Элин, уж прости, но не видеть этого я не могу. Ты доминанта, верно, но ты не одна.

— Двенадцать, — Элин вздохнула. — Но общаться могу только я. Остальные… это не зародышевые формы, они развиты, но ты ведь понимаешь, что условно они — рабочие организмы, которые предназначены…

— Для размножения, — жестко сказала Бао. — В этом мы с тобой немного похожи, дерево. Мои колонии, правда, принадлежат к одному виду, а твои — разные, но при этом…

— Мы система, уважаемый таракан. Экосистема, если угодно. В миниатюре, — уточнила Элин.

— Это сейчас, — хмыкнула Бао. — Но лет за сто ты можешь расползтись по всей планете, при желании.

— Равно как и ты, — Элин погрозила Бао пальцем. — Но делать этого мы, конечно, не будем. Да, уважаемая коллега-резидент?

Они посмотрели друг на друга, и улыбнулись — женщина, которая не была женщиной, и кошка, которая не была кошкой.

* * *

Машину спрятали довольно удачно — и сделать это оказалось непросто, потому что машина имела изрядные размеры, и громко тарахтела движком. В результате машину заглушили, и на руках оттолкали в густые заросли кустарника, который рос неподалеку от дороги.

— На пару часов сойдет, — сказал Скрипач, отряхивая руки. — Место вроде бы безлюдное.

— Вроде бы, — вздохнул