Сводные. Люби меня - Катерина Пелевина

— Ты даже через тампон вся течёшь... Я, блядь, хочу в тебя, — стонет он на ухо, когда фейерверк уже близко. Настолько близко, что внутри всё дрожит.

— Вытащи его. Зайди. Кончи в меня, — хнычу я, извиваясь. А он вдруг останавливается и так смотрит… Словно увидел во мне Дьявола. Но я, наверное, сейчас так и выгляжу…

— Ты уверена? А как же не совсем безопасные?

У меня голова кружится. Я реально не соображаю. Только хочу его внутрь... Хочу почувствовать сейчас.

— Вытащи...

Дамир тянет за нитку, и маленькая деталь резко сменяется его огромным пульсирующим членом. У меня всё нутро взрывается. Господи, как я ждала. Настолько, что через секунду готова кончить. И мне плевать, что постельное бельё после этого будет всё в крови. Он медленно двигается, но и сам весь на иголках.

— Ты горишь... Вся как кипяток... И мокрая... Мир... Я... Ты...

Там и минуты его фрикций не проходит, как я уже сокращаюсь. Чувствуя, как он меня заполняет... Сливаемся с ним. Стонем... Он роняет на меня свой взмокший от напряжения лоб. Целует. Слизывая с моих губ дыхание, желание и наслаждение... Мне кажется, я сейчас взорвусь от эмоционального и физического перегруза. Близость настолько сильная, что порой невозможно дышать. Иногда я чувствую его как продолжение себя… Я бы его сожрала, если б было можно. Трогаю мышцы на его спине... Лежу под ним. Его член до сих пор во мне. Отдаёт мне всё, что накопилось. Сердце колотится, словно кто-то бьёт в бубен. Громко и быстро... Я закрываю глаза и касаясь его короткостриженого затылка, прижимаюсь к его щетинистой щеке.

— Я так тебя люблю. Ты — моя вторая половина. Моё всё...

Глава 40

Дамир Королёв

Тема с ребёнком для меня закрыта, поэтому, когда мы приезжаем в гости к отцу, я чувствую себя так паршиво, как никогда.

Держать в руках своего брата... Глядя в его эти чёрные пуговицы... Ощущая маленькие пальцы на своих щеках... Я никогда не думал, что так сентиментален. Но, сука... Я чувствую, как мне это необходимо. Боль отдаёт везде. И Мира это чувствует, я уверен. Порой она смотрит и тут же исчезает за дверью, если видит мой потерянный тоскливый взгляд.

Регистрация нашего брака состоится через три недели, а до этого момента я просто прокрастинирую. В моменты, что мы не вдвоём мне тяжелее всего жить. Чаще мы засыпаем с интервалами. Обычно я отворачиваюсь раньше и ещё час пялюсь в стену, пока она смотрит что-нибудь или сидит в телефоне. Никогда не понимал, как пары могут так засыпать, а теперь сам на лайте так делаю, потому что между нами забит осиновый кол. И он не даёт теперь спокойно слиться воедино. Теперь я всегда его ощущаю, а она и подавно. И даже любовь неспособна справиться с этим чувством. Придётся терпеть ради неё.

Мы и тусить особо никуда не ходим. Потому что нам это обоим неинтересно. Она на учёбе, я дома или в тренажёрке. Порой выезжаю по делам или тайком езжу домой потискать Марата... Только в этом цель поездки к ним. И тянет к нему сильно. Вроде и не мой сын, а внутри всё трепыхается, стоит на руки взять. И почему он только такой классный? А от улыбки на этом миловидном лице у меня основательно сносит крышу. Я могу и работу не делать, а весь день на него пялиться. Мачеха часто замечает.

Спрашивает, но осторожно. Пытается просто выяснить в чём причина моего такого состояния.

— Она может быть просто не понимает пока, Дамир… Молодая ведь ещё.

— Я понимаю, ей девятнадцать. Просто порой думаю о будущем… Когда созреет? Когда захочет? Фиг его знает.

— Всё само собой случится. Я уверена… А ты заезжай почаще. Он в твоих руках такой спокойный. Ему нравится.

Мне тоже очень и очень нравится. Наблюдать как он смеётся… Или спит у меня на руках. Или кормить его смесью из бутылки. Да даже подгузники ему менять. Я как те озабоченные папашки, на которых всегда по незнанию косился… У меня даже друг такой есть… У него сыну уже три. Когда нам было по восемнадцать я наблюдал за тем, как он носится с люлькой повсюду и крутил у виска пальцем… А теперь понимаю, что был тупым прыщом… Сейчас бы убил за это.

Мирослава при этом может вернуться домой и даже не знать, что я был там. Палит только по глазам... Вот и сегодня. Уныние в квартире процветает. Я сам не свой, когда теряю это ощущение… Тепла… И запах сливочного печенья из своего носа.

— Ты... Снова ездил без меня, да?

— Мы можем ещё раз съездить, если хочешь...

— А мы можем... Поговорить?

— Конечно. Я здесь. И всегда открыт для диалога.

— Хорошо... Дамир... Я хотела спросить у тебя... Можно мне пригласить на нашу свадьбу Рому?

Ушам не верю. Чё за новый высер?

— Ты сейчас серьёзно?

— Да. У него появилась девушка. Я хотела их позвать...

— Ну, если с девушкой, почему нет? Зови. Если тебе важно, — скрипя зубами, отвечаю.

— Хорошо. Спасибо... А ты... Будешь звать каких-то девушек?

— Нет. Нахрена?

— Ну, у тебя ведь много знакомых, подруг...

— И что, все они должны в обяз увидеть, как я женюсь? Мне на них насрать, Мира. И им на меня так же. На то это и знакомые. Не близкие люди.

— Мы с Юлей пойдём покупать платье на неделе... У тебя будет... Ну...

— Ясно, — улыбаюсь я. — Ты так далеко заходишь к теме о мальчишнике, да?

У неё горят щёки, а в голубых глазах плещется стыд.

— Я могу его не делать. Мне всё равно.

— Но ты бы хотел? Тебе есть с кем?

— У меня есть мои ребята из футбольной команды. Те, с кем я не бухаю. Это друзья. Остальные — бывшие собутыльники. С ними бы я не хотел. А мальчишник с непьющими людьми такое себе удовольствие... Разве что на поле трезвыми побегать... — посмеиваюсь я, пока Мира задумчиво смотрит в пол.

— А что такое? Ты хочешь девичник? Я не против, если что.

— Я бы хотела просто с Юлей посидеть, да...

— Посиди. Сходите куда-нибудь. Я только за...

Она обнимает меня, а я не понимаю, в чём была проблема просто поставить меня перед фактом. Я никогда ей ничего подобного не запрещал. Только просил одеваться поприличнее, потому что там уж совсем всё было открыто на первом курсе... Но