Наставление правителям и другие сочинения - аль-Газали

нас, я пошел к халифу и рассказал ему, до чего довела тебя нужда, и он приказал мне, чтобы я выдал тебе из казны мусульман миллион дирхемов, и я сказал ему: «Эти дирхемы он отдаст своим должникам, а на что он будет жить?», и он приказал выдать еще восемьсот тысяч дирхемов. А я тебе из своих собственных денег дал миллион дирхемов, и всего у тебя теперь есть два миллиона восемьсот тысяч дирхемов, чтобы ими ты поправил свое положение"».

История

Рассказывают, что у Ануширвана был сотрапезник, и что в зале для пиров с возлиянием вина находился кубок из золота, украшенный драгоценностями. Его сотрапезник украл этот кубок, и когда Ануширван посмотрел на него, он понял, что тот прячет кубок. Пришел виночерпий и стал искать сосуд, но не найдя его, воззвал: «О собравшиеся здесь, мы потеряли кубок из золота, украшенный драгоценностями, и никто не выйдет отсюда, пока он не найдется». Ануширван сказал виночерпию: «Разреши им выйти, ибо вор не вернет его, а тот, кто знает укравшего, не будет доносить на него». Там, где присутствуют великодушие и возвышенность намерений, там покой и благо, но кто не знает благодеяния и отрицает милость, у того нет основы. А тот, у кого нет основы, не сможет скрыть свою слабость.

История

Рассказывают, что халиф Харун ар-Рашид позвал Салиха — в то время, когда халиф охладел к визирям Бармакидам — и сказал ему: «О Салих, иди к аль-Мансуру и передай ему: "Ты должен нам десять миллионов дирхемов, и мы хотим, чтобы ты вернул их сейчас", — а если он не вернет их до заката, то отруби ему голову и принеси ее мне». Салих рассказывал: «И я пошел к аль-Мансуру и передал ему то, что сказал ар-Рашид. Он ответил: "Клянусь Аллахом, я погиб", — и поклялся, что все, чем он владеет, стоит не больше ста тысяч дирхемов, воскликнув: "И откуда я возьму десять миллионов дирхемов?"» Салих продолжал: «Я сказал ему: "Думай что делать, потому что я не могу дать отсрочку и не могу ослушаться приказа халифа". Он сказал: "Прошу тебя, Салих, дай мне отсрочку и отведи меня в мой дом, чтобы я попрощался со своей женой, сыновьями и дочерью, и написал завещание своим близким". Я пошел с ним, аль-Мансур стал прощаться с родными, и поднялись в его доме плач, крик и мольбы о помощи. И я сказал ему: "Может быть, тебе смогут помочь Бармакиды, пойдем с нами к Яхье ибн Халиду". И мы пришли к Яхье ибн Халиду. Аль-Мансур плакал и стенал. Яхья узнал о его положении и понял, что с ним случилось. Он некоторое время сидел молча, устремив взгляд в землю, потом поднял голову, позвал хранителя своей сокровищницы и спросил: "Сколько дирхемов в нашей сокровищнице?" Он ответил: "Пять миллионов дирхемов". Он приказал принести их и послал его к своему сыну аль-Фадлу, сказав гонцу: "Передай ему, что мне предложили купить великолепные деревни, которые никогда не пропадут, пусть он пришлет те деньги, что у него есть". И тот прислал два миллиона дирхемов. Яхья послал другого человека к Джафару и сказал ему: "Нам под вернулось одно дело, и оно нуждается в некотором количестве дирхемов", — и Джафар прислал два миллиона дирхемов. Яхья сказал: "Нам удалось собрать девять тысяч дирхемов". Аль-Мансур сказал: "О мой господин, я ухватился за твой подол и я знаю, что эти деньги — лишь твоя милость, и прошу тебя, помоги мне с остальной частью моего долга". Яхья заплакал, потом сказал, потупив взор: "Слуга, повелитель правоверных подарил нашей наложнице Дананир большой драгоценный камень, пойди к ней и скажи, пусть она пришлет мне его". Слуга пошел к ней и принес ему камень. Яхья сказал: "Я купил этот камень для повелителя правоверных у купцов за двести тысяч динаров, а он подарил его Дананир-лютнице, и если повелитель правоверных увидит его, то узнает, а сейчас вся сумма для выкупа аль-Мансура готова. И скажи повелителю правоверных, пусть он подарит нам аль-Мансура"». Салих продолжил: "Я отнес деньги и камень к ар-Рашиду, а когда мы были в дороге, я услышал, как аль-Мансур приводил в качестве примера строку стихотворения, и я поразился его низости, мерзости его натуры и порочности его рождения, и вот эта строчка:

Ты выкупил меня не из-за привязанности,

Но из-за того, что испугался удара лучника.

Салих рассказывал далее: «Я рассердился на него и сказал ему: "Нет на земле никого лучше Бармакидов и никого хуже тебя, ибо они выкупили тебя своими деньгами, избавили тебя от гибели и даровали тебе освобождение, а ты не поблагодарил их, поступил не так, как должен поступить благородный человек, и сказал то низкое, что сказал только что". Потом я пошел к Харуну ар-Рашиду и поведал ему о случившемся. Харун ар-Рашид подивился щедрости Яхьи, его великодушию и низости аль-Мансура. Потом он приказал вернуть камень Яхье, сказав: "Нам нельзя дарить то, что мы уже подарили"».

Салих вернулся к Яхье ибн Халиду и рассказал ему историю аль-Мансура и о том, как он плохо поступил. Яхья сказал: "Если человек беден, угнетен своей бедностью и постоянно думает о ней, то что бы он ни сказал, — все это не от чистого сердца", и стал искать оправдания для аль-Мансура. Салих заплакал и сказал: "Никогда больше под движущимся небосводом не обретет бытие человек, похожий на тебя, как не был заброшен в бытие до тебя никто, подобный тебе. Жаль, что человек с таким, как у тебя характером, скроется со смертью под землей!"

История

Рассказывают, что между Яхьей ибн Халидом аль-Бармаки и Абдаллой ибн Маликом аль-Хазаи была скрытая неприязнь, но они открыто не проявляли ее, а причиной возникновения этой неприязни было то, что Харун ар-Рашид так сильно любил Абдаллу, что Яхья и его сыновья говорили, что Абдалла заколдовал повелителя правоверных. Шло время, а вражда все еще переполняла их сердца. Харун ар-Рашид назначил Абдаллу наместником над одной провинцией (Арменией) и направил его туда. В то самое время некий человек из жителей Ирака, воспитанный, умный и проницательный, впал в бедность, его имущество было истрачено, а его дела расстроились. Он подделал послание от Яхьи ибн Халида Абдалле ибн Малику, правителю Армении, и поехал с ним к Абдалле. Когда он подъехал к его двери, то отдал послание его привратнику. Привратник взял письмо и передал его Абдалле. Он вскрыл, прочитал