Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

– Ты ещё здесь? – постучал по дверце Иван.

– Да, просто удивляюсь человеческой голове: иногда живёшь-живёшь, а потом вдруг вспомнишь такое, о чём сто лет забыл. Вот и сейчас – бац! – вспомнила про этого Одуванчика.

– Чем же он тебя раздражал?

– Два слова не мог связать. Вечно что-то бубнил. Даже симпатичная мордашка не спасала. Его пацаны вечно зажимали, мутузили, чтобы ко мне не подходил. А он снова лез, бесстрашный… А потом в классе девятом переехал куда-то с родителями. Ну, что называется от греха подальше.

– Значит, хорошие парни тебе не нравятся? – заключил Иван с ноткой поддёвки.

– Да это не про то… – отмахнулась я и шутливо обиженно проворчала: – Не такая я уж и злыдня.

– А как же Одуванчик? Хороший ведь, говоришь, был.

– Да, хороший. Но тогда это было не оценить по достоинству, – засмеялась и вдруг вспомнила ещё о том мальчишке: – Ой, так забавно, вспомнила: я ему свидание пообещала.

– И как прошло?

– Да его и не случилось…

– Что так? Наверное, жутко обидела парня. В таком возрасте мы все мнительные, – снова усмехнулся Иван.

– Просто он не выполнил задачу. Я тогда потеряла кулон, который мне дядя Богдан подарил – это второй мамин муж. Вот и сказала, что, если найдёшь самую дорогую для меня вещь, пойду с тобой на свидание.

– Значит, не нашёл, – догадался Иван.

– Неа! – засмеялась я. – Да я и забыла про такую глупость…

– Эх, легкомысленная вы девица, старший бортпроводник Стрельцова. Сердец, небось, разбила немало, – иронично поддел он.

Я беззвучно рассмеялась: так здорово с ним болтать, просто и весело. И вместе с тем грустно как-то стало: что толку с тех сердец, если они такими непостоянными оказывались? Не для кого было рассматривать перспективу смены работы, а она единственная спасает от одиночества и серости.

– А как было в школе у тебя? – поинтересовалась я.

И Иван, бродя по свободному пятачку чердака, чтобы не замёрзнуть, поделился скромными воспоминаниями о старших классах…

Я ещё несколько раз пыталась набрать дядь Мишу или дядь Славу, только всё без толку, как будто силы небесные сговорились. Но – аллилуйя! – Иван отметил, что на чердаке стало около нуля. И всё же это не плюс, а он там в тапках…

В какой-то момент внизу шумно распахнулась дверь.

Я взглянула на телефон – был уже шестой час. Жулька дёрнулся, неловко спрыгнул со ступеньки и понёсся вниз. Но не залаял.

– Вань, там, наверное, Вадик пришёл, – сорвалась с лестницы я и, уже спеша вниз, прокричала: – Мы тебе поможем!

Глава 15

Глава 15

В коридор ввалился замёрзший Парфёнов. Дрожит, зубами клацает.

– Наконец-то ты пришёл! – воскликнула я.

– Точнее, еле приполз, – прохрипел он устало, стягивая шапку и шарф. – Мне нужен горячий душ… там у двери пакет с едой. Сюда покупал. Может, уже перемёрзла и негодная…

– Надеюсь, ты получил, что хотел? – сдерживая нетерпение, ровно проговорила я, помогая ему снять пуховик. – Зачем ты вообще туда попёрся? Ты мог замёрзнуть насмерть…

– Это не место, а какая-то катастрофа. Вот занесло тебя… – сел на пол Вадик и похлопал себя по багровым щекам.

– Там Иван скоро в ледышку превратится – вот это катастрофа. Ключа нигде нет. Ты поможешь выбить дверь?

– У меня пальцы окоченели, я ничего сейчас не сделаю, – проворчал тот. – Да и не приспособлен я к этим делам…

К чему, вообще, ты приспособлен!

Сдержанно сжала пальцы в кулаки и отвернулась, готовая взорвать эту чёртову дверь в потолке.

– Ну так ты знаешь, где у нас ванная!

И пошла в кухню за молотком для отбивных.

Только вошла в гостиную, как увидела Жульку, роющегося под ёлкой, а гирлянда снова мерцала неровно.

– Давай выключим её к едрене фене – замыкания нам ещё не хватало!

Я шагнула к ёлке, Жулька тут же отбежал и замер в напряжённой позе у дивана, наклонилась, да так и обомлела – у подножки лежит одинокий ключ на колечке.

Я вытаращила глаза, щёки защипало от яростного осознания, кто всему виновник, и медленно оглянулась.

– Ах ты засранец! Ты дождёшься, что я тебя запру на чердаке! – громко и, наверное, впервые так разозлилась на манюню. Никогда он не вытворял такого!

Но Жулька метнулся под диван и притих, мерцая оттуда испуганными бусинами.

– Мы не закончили, Жульен! – угрожающе прищурилась я, взяла ключ и поспешила на второй этаж.

Вадик уже, видимо, был в душе: шумела вода.

Переведя дыхание, я поднялась к чердачной двери и замедлила, вдруг услышав, как Иван с кем-то мило говорит:

– Не знаю, когда выпутаюсь из этого квеста. Но, думаю, к Рождеству-то я точно вернусь. Прости, что так получилось, что не могу помочь тебе… Сам не ожидал. Вот вернусь, будем валяться всё оставшееся время до рабочих будней… смотреть любую киношку, какую ты захочешь… Обнимаю, Катюш…

«Обнимаю, Катюш», хм, он даже с девушкой по-человечески разговаривает.

Тряхнула головой, сбрасывая досаду и какое-то прожигающее разочарование, и вставила ключ в раскоряченную замочную скважину.

– Гаечка спешит на помощь, – предупредила натянуто бодрым голосом. – Тяни на себя…

Послышались шаги Ивана, а с щелчком замка дверь на чердак поднялась.

– Ну всё – ты спасён! – вздохнула я с облегчением и спустилась с лестницы.

– Где ты нашла ключ? – удивлённо спросил Иван, сбросил пыльное одеяло, тулуп и осторожно спустился по ступеням, всё ещё прихрамывая на одну ногу.

– Не поверишь, – закатила глаза и отвернулась. – Пойдём, накормлю и напою тебя горячим чаем.

– Можно я в душ? Согреюсь под горячей водой.

– Да-да, конечно… – дрогнули губы в улыбке. – Только там сейчас Вадик… Приполз опять весь замёрзший. Давай чаю? Ну, или можешь подвинуть его там… к стеночке, – шутливо кивнула на ванную.

Иван усмехнулся, вздрогнул и согласно кивнул на чай.

Я накрыла Ивану полноценный ужин, но с ним не осталась: и аппетита не было, и не могла заставить себя улыбаться – батарейка разрядилась.

Насыпала еды для пса и строго сказала:

– Жульен, ешь и гулять!

Проказник так и сидел под