Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

В коридоре Стас стал раздеваться, а Парфёнов пошёл в туалет.

– В гостиной у нас ещё один гость, поэтому пойдём наверх, – прошептала я. – А я схожу за бокалами и бутер тебе сделаю…

Подошла к гостиной, прислушалась и тихонько открыла дверь. Жулька уже стоял на страже у двери молча, как приказано. А едва опустила на него глаза, встал на задние лапы и тихо заскулил.

– Тише, – прошипела я и взяла его на руки.

Но Ивана на диване не оказалось. Заглянула за дверь и увидела, как тот одиноко сидит за столом и смотрит в телефон.

От его вида снова мурашки побежали по телу.

Это был сон! Это был сон! Главное, не смотри на него и не будешь смущаться.

– Ты что не спишь? – вошла я.

Иван будто очнулся, тут же убрал телефон в карман джинсов и поднялся.

– Да так… не спится, – с какой-то тоскливой задумчивостью ответил тот, не глядя в глаза, будто и правда между нами что-то было.

– Извини, – отпустила Жульку и подняла ладони, – тут ещё гость нарисовался… э-э, коллега. Для согрева выпить просит. Я возьму бокалы и больше тебя не потревожу…

– А куда вы пойдёте? И зачем эти неудобства? Садитесь за стол, – чуть оживился Иван.

– Шампанского за компанию? – улыбнулась я и не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться его ямочками на щеках.

– Можно, – охотно кивнул он.

Я вернулась за Стасом, кивнула ему, и вместе вошли в кухню. Следом пришлёпал и Парфёнов.

– О, Жульен, привет! – растянул улыбку Стас, заметив манюню.

Жулька мазнул по нему снисходительным взглядом, как истинный йоркширский сэр, и уселся на табурете-лесенке, откуда мог наблюдать за всеми. Он со Стасом знаком, но равнодушен.

С лёгким покашливанием арку подпёр Парфёнов.

– А-а… знакомьтесь, это Стас Борисевич, второй пилот, мы часто летаем вместе, – представила коллегу, уходя к шкафу за бокалами.

– О, наконец. Познакомлюсь с твоим Вадимом! Женя так много о тебе говорит! – кинулся Стас с рукопожатием к Ивану.

Вадика и так уже за стенку задвинули, как тут снова в лужу посадили. Он недоумённо вскинул брови.

– Э-э, Стас, это Иван, а Вадик вот, – улыбнулась я, указывая на Парфёнова.

– Погоди, ты ж говорила, он у тебя тёмненький? – нахмурился Борисевич, оборачиваясь к Парфёнову.

Ё-моё, что ни гость, то сплошная подстава! Ну ты что тупишь-то?!

Мельком взглянув на Вадика, поняла, что тот точно закусит на Ивана. И Жулька, как назло, вскочил и попросился к тому на руки. Иван спокойно наклонился и взял его.

– Стас, ты, как всегда, всё напутал… хорошо, что ты правый двигатель от левого отличаешь, – свела к шутке я, поставила бокалы на стол и взяла Вадика под руку. – Вадь, выпьешь с нами шампанского?

Но тот холодно отстранился, сухо пожал руку Борисевичу и мотнул головой:

– Я спать. Голова болит…

– Я, да, путаю малость людей, – натянуто хохотнул Стас и с досадой погладил щёку.

– Ты долго? – Вадик перевёл взгляд на меня.

– Я на минутку, наливайте пока, – улыбнулась и вместе с благоверным повернула к выходу из гостиной. – Вадь, не злись. Стас к Люде приехал… Помнишь, я знакомила тебя с Людой, рыженькой такой, когда ты встречал меня как-то? Я забыла, что обещала им дом на праздники… Ну, в этот раз всё как-то не по плану…

– А он точно к Люде приехал? – прищурился тот.

– Точно, – закатила глаза с усмешкой. – Он её любит с тех пор, как она впервые перешагнула порог кабины пилота и вылила на него чай.

– У вас все там такие неудачники? – прыснул Вадик, делая шаг на лестницу.

Я воткнулась носами тапок в первую ступень и вопросительно уставилась в затылок Парфёнова. Но тот, похоже, даже не понял, что в общую кучу неудачников запихнул и меня.

– Доброй ночи, – выдохнула я и, уже отвернувшись, проворчала под нос: – А вот я тоже выпью, у меня лично праздник.

В кухне уже пахло «Просекко», мандаринами и шоколадом. Жулька на коленях Ивана звонко и уморительно чихал от цитрусов, но не убегал, как обычно, ясен пень почему: в коробке Борисевича оказался торт «Захер». Манюня готов был душу продать за крошку этого десерта!

Конечно, я его простила и угостила. Довольный, он улёгся у меня на коленях и шевелил ушками, реагируя на разговор.

Мы с Иваном выпили по бокалу за Новый год и перешли на чай с тортом. Стас сначала бодрился, держался, рассказывая последние новости из полёта (у нас всегда случалось что-то из разряда шапито), а потом всё чаще замолкал, отводил слезящиеся глаза и налегал на шампанское без закуски так, что развезло его почти сразу: совсем человеку пить нельзя.

– Всё, больше не могу я так… – уронил голову на предплечья Стас.

Стало понятно: сейчас пойдёт сеанс исповеди.

Иван как-то аккуратно без намёков поднялся, подмигнул мне украдкой, взял Жульку и ушёл на диван. Я лишь благодарно улыбнулась.

– Стасик, может, спать? Проспишься, легче станет, – тронула за плечо коллегу.

– Спать… – протянул задумчиво и горько. – А где сейчас она спит? Спит ли? И вообще, совесть её не мучит?

– Стас, – вздохнула я, – вам просто нужно поговорить…

– Слушай, ну задолбался я по квартирам прятаться. Говорю ей: давай уже прекращать всю эту суету, разводись, возьму тебя с ребёнком к себе. Но она молчит… – горестно вздохнул Борисевич.

И отчасти я её понимаю. Тут со своей матерью не знаешь, как ужиться… а ещё и женщина чужая с ребёнком. Она себе не враг. Стас, может, и хороший, верный, но решиться на такое непросто. Я вот тоже не знаю: может, и правда, пора расставаться?

Взглянула через арку: Иван лежал на спине, а Жулька топтался по его груди.

Ты ж моя прелесть, всем массажистам массажист!

И улыбнуло, и грустинки добавило.

А куда деваться? К маман? О-о, как представлю, аж лбом об стену хочется треснуться… Или снова арендовать квартиру? Но в прошлый раз маман таскалась туда день через день, и это было просто невыносимо! Хотя… я могу остаться в этом доме, он ведь мой.