Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм

Вы это видите в каждой вещи Шекспира. Но среда, в которой разворачивается действие шекспировских пьес, абсолютно условна. И, следовательно, те проблемы, которые Шекспир черпает из живой жизни, переносятся им в совершенно иную среду. Шекспир создает условный мир, пользуясь то древним Римом, то Италией, то древней Англией, то какой-то воображаемой Данией, воображаемым миром. И в этом воображаемом мире он разворачивает действия, современные ему, разворачивает борьбу идей, современных ему.

Режиссер, строя этот воображаемый мир, раскрывая идеи Шекспира, может их опять-таки осовременить, дать с нынешних позиций. Например, работая над «Ромео и Джульеттой», вы можете значительно сильнее проявить народную струю в этой трагедии. Но вам придется создавать, подобно Шекспиру, свой, условный мир. Это и есть работа постановщика. Этот условный мир определяется не только первоосновой драмы, поведением человека, его борьбой, но и всеми внешними компонентами, которые находит постановщик.

Как вы вообразите себе этот мир? Каков он будет? Какова будет его зрелищная сторона, его образ? Этот образ может не иметь ничего общего с реальными историческими зданиями, колоннами, портиками и костюмами. Как известно, в Англии ставят Шекспира в современных костюмах. С другой стороны, сейчас вышла картина «Отелло», которая целиком снята в Венеции и на Кипре, в реальных постройках того времени. Посмотрите «Гамлета» у Охлопкова, и вы увидите, что Охлопков с Рындиным создали абсолютно условный мир, ничего общего не имеющий с историей Дании, лишь очень отдаленно ассоциирующийся с историческими материалами. В этом условном мире разворачивается условная драма Гамлета, но круг идей, поднимаемых в этом условном мире, волнует современного зрителя.

Вам, может быть, кажется, что я приводил нетипичные примеры, далекие от кино. Я могу привести более близкие примеры. Сложите вместе все картины Пырьева – «Кубанские казаки», «Свинарка и пастух» и т. д., посмотрите их подряд, и вы увидите, что этот режиссер создал для себя свой условный мир, отличающийся большим количеством специфических сторон, которых вы в жизни не наблюдаете. Это как бы колхоз, но это и не совсем колхоз. И похоже и не похоже на колхоз. Но мало того, сама жизнь людей в этом мире, созданном Пырьевым, условна. Трудно представить себе, чтобы я во время лекции вдруг приостановился бы и запел арию на тему о том, что я читаю лекции по режиссуре, а вы меня слушаете. А у Пырьева это делается. Пырьев ставит как бы реалистические картины, но они, по существу, настолько далеки от реальной жизни, что в них можно петь под оркестр. Условный мир рождает условное поведение.

Вот пример, который подтверждает эту мысль: режиссер Фролов поставил картину «Доброе утро». В этой картине люди тоже поют, но, если в картинах Пырьева, когда люди поют, вы не испытываете недоумения, потому что таков условный мир Пырьева, таковы правила игры, предложенные Пырьевым, то в картине Фролова получилась неприятность: она снята, выстроена и сыграна совершенно натурально, в более чем реалистических тонах; оператор оформил ее, пытаясь подражать итальянским картинам, более чем натурально, стараясь, чтобы нигде не чувствовалось ни искусственность освещения, ни подчеркнутая композиция кадра, чтобы все было, как в жизни. Но когда все – как бы как в жизни, и вдруг девушка, которая любит молодого человека, оставшись наедине, раскрывает рот и начинает под оркестр петь – это вызывает даже не недоумение, а негодование. Впрочем, в «Испытании верности» песня тоже раздражает. Картина, в отличие от других картин Пырьева, как бы психологически углубленная, как бы близкая к жизни, и Пырьев при всем преувеличении чувств не создал в ней той условной атмосферы, в которой песня возникает естественно, рожденная средой. В реальной жизни люди поют не тогда, не для того и не так, как в условном мире.

Лучше всего получилось пение в картине «Свинарка и пастух», текст которой написан В. Гусевым в стихах. Как только возникают стихи, условность среды, условность создаваемого мира входит в правила игры еще более твердым компонентом. Зритель с самого начала понимает, что перед ним – особенный мир, отражающий явления действительности по-особенному. В нем есть элементы реальной жизни: сельскохозяйственная выставка, Кавказ, колхоз, свиньи, коровы, собаки – все, что хотите, но поскольку с экрана идут стихи, вы понимаете, что это сложное, искаженное, остранненное отражение жизни, в котором может существовать и самовысказывание артиста путем песни, и даже действие, переведенное в песню.

Есть такой писатель – Александр Грин, хороший писатель. Он является редким в истории литературы примером, когда художник, не преследуя целей пародии или сатиры, создал целиком условный мир, выдумал его от начала до конца. Он выдумал страну, которая неизвестно где находится, людей неизвестной национальности, с неизвестными именами, не похожими ни на какие из существующих на свете национальных имен. В этой совершенно условной стране, явно несуществующей и не могущей существовать на земле, Грин тем не менее разворачивает действие, по видимости близкое к реальной жизни, поднимающее ряд морально-этических проблем, волнующих читателя.

Это – резкий пример, который я привожу для наглядности. Обычно бытуют более мягкие примеры.

Во всяком случае, жизнь не может быть запечатлена в виде зеркального отражения, в виде стенографической записи или фотографии. Мы можем сколько угодно и где угодно включать магнитофоны или киноаппараты, годами протоколировать жизненный материал, но мы никогда не соберем из этого материала художественное произведение – мы соберем документ. Правда, документальное кино – это тоже искусство, но особое. Степень условности, степень остраннения жизни, концентрации процессов, которые происходят в жизни, концентрации человеческих страстей и действий, степень задуманного искажения жизни определяет лицо художника.

Работа постановщика определяется его пониманием характера отражения жизни. Поведение человека несомненно входит важнейшим элементом в принятую систему отражения жизни, в тот созданный всеми средствами кино условный мир, над которым работает художник.

Поэтому работа с актером в конечном итоге неотделима от всей остальной деятельности постановщика. Но сейчас мы будем заниматься разбором работы режиссера с актером только в самой ее первоначальной простейшей части, в части, так сказать, педагогической.

Единственная стройная система работы с актером, созданная в мире, это система Станиславского. Другой системы, изложенной хоть сколько-нибудь последовательно и сколько-нибудь принципиально, я, например, не знаю. Сейчас наш советский театр, пожалуй, весь целиком принял систему Станиславского за основу работы, хотя не во всех театрах она применяется одинаково и не во всех театрах, очевидно, применяется правильно. Если бы она применялась правильно, у нас не было бы таких плохих спектаклей, какие можно наблюдать ежедневно. Любая система, самая безупречная, может привести к самым плачевным результатам, если лица, применяющие ее, недостаточно талантливы или недостаточны умны.

Я не являюсь специалистом в этой области, то есть в системе Станиславского, я ее знаю недостаточно (и это мой большой дефект), поэтому