100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

В это же время Дягилев направлялся с труппой в Америку и, зная о материальных проблемах Нижинского, великодушно пригласил его присоединиться. И Нижинский вернулся в труппу Дягилева, но, как оказалось, лишь на пару лет. Душевная болезнь, которую уже многие замечали, усугубилась. Он стал еще более нервным и раздражительным, отказался от мяса, начал подозревать во всех окружающих врагов. Ромола не узнавала своего мужа: он то впадал в меланхолию, то, напротив, становился агрессивным. Как-то раз он даже столкнул ее с дочерью с лестницы.

Вскоре Нижинский был помещён в клинику для душевнобольных, где ему поставили диагноз шизофрения. Со временем Нижинский перестал узнавать родных, даже своих двух дочерей. До конца своих дней Вацлав находился в различных клиниках, где его лечили с переменным успехом. Последнее выступление Нижинского произошло в 1919 году. Про эту постановку танцор сказал своей супруге, что это будет его венчание с Богом. В тот день Нижинский танцевал странные и даже пугающие партии, а в финале выступления сказал: «Лошадка устала».

Дягилев жалел талантливого танцовщика и в 1929 году даже привез его на спектакль «Петрушка» в Гранд-опере. Однако положительно на психическом состоянии Нижинского это не сказалось. А через несколько месяцев Дягилев умер в Венеции.

Во время Второй мировой супруги Нижинские жили в Венгрии. Их дом оказался разбомблен в 1944 году, что вынудило Ромолу положить мужа в госпиталь. Весной 1945 года санитар успел предупредить их, что отступающие немцы собираются убить всех недееспособных. Нижинские прятались в горах несколько дней, пока не смогли вернуться в город.

8 апреля 1950 года Вацлав Нижинский скончался от острой почечной недостаточности в лондонском госпитале. Его похоронили в Англии, но в 1953 году перенесли захоронение в Париж, на кладбище Монмартр, и установили памятник с изображенным морщинистым задумчивым Петрушкой.

Из отведенных ему шестидесяти с небольшим лет выдающийся танцовщик Вацлав Нижинский половину провел в застенках различных психиатрических клиник. Вероятнее всего, заболевание было наследственным. Его признаки стали проявляться у Вацлава уже в школьном возрасте. Его творческая жизнь была короткой (всего десять лет), но напряжённой. Нижинский был кумиром своего времени. В его танце сочетались сила и лёгкость, он поражал публику своими захватывавшими дух прыжками. Его современник Жан Кокто писал: «Он опровергнул все законы равновесия и перевернул их с ног на голову, он напоминает нарисованную на потолке человеческую фигуру, он легко чувствует себя в воздушном пространстве».

Анна Павлова

(1881–1931)

В ее честь называли ювелирные украшения, цветы, произведения искусства и даже десерт. Анна Павлова стала самой известной балериной XX века. Легкая, парящая над сценой, выразительная – такой Анну Павлову описывали современники.

Родилась Анна в Санкт-Петербурге. Согласно записи в метрической книге ее родителями были запасной рядовой из крестьян Тверской губернии деревни Бор Матвей Павлович Павлов и его законная жена Любовь Федоровна Павлова.

С 1886 года Анна вместе с матерью жила в дачном поселке Лигово, где у Павловых был дом. Посмотрев в 1889 году балет Чайковского «Спящая красавица», девочка начала мечтать стать балериной. В 10 лет она поступила в Императорское театральное училище. Аня упорно занималась, множество времени проводила у хореографического станка – по 7, а иногда и по 8 часов.

В начале XX века в моде были танцовщицы с крепким телосложением и хорошо развитой мускулатурой, идеалом форм считали итальянку Пьерину Леньяни. Будущие балерины очень старались походить на нее, в том числе Анна, которая с детства была очень худой. Она стала усиленно питаться, принимала рыбий жир и старалась нарастить мышечную массу. Однако от этой затеи свою хрупкую ученицу отговорил педагог П. Гердт. Вот как об этом вспоминала Карсавина: «К счастью для Павловой, Гердт сумел распознать сущность ее таланта. Ему было больно видеть, как его хрупкая ученица пытается выполнить то, что легко давалось мускулистой итальянской танцовщице. Он посоветовал ей не гнаться за эффектами, подвергающими опасности ее хрупкий организм».

Анна была очень талантлива, это видели и педагоги, и режиссеры. Именно поэтому в 1899 году после окончания училища она сразу начала выступать в главных ролях постановок Мариинского театра, минуя кордебалет. Под покровительством хореографа Мариуса Петипа шаг за шагом постигала тайны мастерства. Гибкая и грациозная, с выразительной мимикой, она превосходила всех своей легкостью и воздушностью. «Это была очень тоненькая девушка, ростом немного выше среднего. У нее была чарующая улыбка и красивые, чуть грустные глаза; длинные, стройные, очень красивые ноги с необыкновенно высоким подъемом; фигура изящная, хрупкая и такая воздушная, что казалось, она вот-вот оторвется от земли и улетит» – так описывали в те годы Анну Павлову.

Особенно удачными были две ее партии – Никия в «Баядерке» и Жизель, образы, наполненные глубоким психологизмом. В 1907 году Николай Фокин по просьбе Анны поставил для нее небольшую концертную композицию, длящуюся всего 130 секунд – безмятежно плывущий лебедь на непривычно пустой, без всяких декораций, сцене – под очень красивую музыку Сен-Санса. Но Анна, добавив сцену безвременной гибели лебедя, превратила номер в «Умирающего лебедя», шедевр, обессмертивший ее имя. Когда Сен-Санс увидел этот танец, он сказал Анне: «Мадам, благодаря вам я понял, что написал прекрасную музыку!»

Еще в 1904 году Анна познакомилась с бароном Виктором Дандре. Он был красив, умен, богат и холост. И зарок Анны не влюбляться и посвятить свою жизнь только искусству оказался нарушен. Но для барона она не была равной – дочь прачки, содержанка, хотя и любимая… Он снимает ей шикарную квартиру, дарит драгоценности и наряды, оплачивает хореографам постановки. Анна потеряла голову от любви. Только жениться Виктор не планировал, а Анна все ждала. В светском обществе над ней подтрунивали, а позже и вовсе с издевкой сообщили: Дандре готовится к свадьбе с девушкой своего круга. Анна не могла выдержать такого унижения: в Санкт-Петербурге, как ей казалось, она стала посмешищем, ее любовь растоптали, а мечты разбили.

В 1909 году знаменитый антрепренер Сергей Дягилев набирал труппу для своих Русских сезонов, в которую вначале входили исключительно оперные певцы, для гастролей в Европе. Павлова предложила ему пополнить труппу артистами балета. Дягилев, не уверенный в том, что европейцам может понравиться русский балет, долго раздумывал, но потом все же согласился и взял в свою труппу троих артистов – Карсавину, Нижинского и Павлову, решив посмотреть, что из этого выйдет. А вышел – оглушительный триумф! А великолепный портрет Анны Павловой, написанный Валентином Серовым, стал эмблемой Русских сезонов.

Анна танцевала главные партии и была невероятно востребована. Она стала настоящей звездой, публика ее просто боготворила. В воспоминаниях об этом сезоне С. Григорьев писал: «Анна Павлова была на высоте.