Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

что выгнутая спина сама выпрямилась в струну, ладони впились в пол, по вискам и между лопаток заструился горячий пот, и капли его, падая на пепел, буквально шипели от переполнявшего их Духа. Меня начало мелко трясти.

Поток входил в меня сдержанно, ровно, без рывков: так бережно, как только может быть бережным существо, чье дыхание топит корабли. Она старалась. Это читалось по самому потоку, который припадал, когда меня начинало трясти.

Но бережный таран остается тараном.

Столп раскалился до боли. Потом боль стала резью, резь полосами пошла по хребту, от крестца к затылку, и в затылке уперлась в глухую стену давления. Челюсти свело так, что заскрипели зубы.

Первой лопнула кость в левом предплечье. Мышцы свело так, что пальцы скрючило, и лучевая треснула изнутри с тихим сухим щелчком. Рука от локтя вниз налилась тяжестью и болью.

Потом сдало что-то в нутре. Глубоко под ребрами справа распустилось горячее пятно, будто там опрокинули плошку кипятка. Внутреннее кровотечение, не иначе.

Пошла носом кровь, уши заложило, и сквозь заложенность собственное сердце стучало, как кулак в стальную дверь. Ребра на каждом вдохе уже просто разрывало.

В какой-то момент в правом глазу, в самой глубине, толкнулось тонко и горячо, а потом мир с правой стороны залило красным, изнутри. Я еще видел сквозь это красное, но размыто, как сквозь слюду, а потом оно загустело до черноты, и половина полости погасла.

Я моргнул раз, другой, третий. Веко ходило, глаз под ним был на месте, теплый и целый по ощущениям. И слепой. Страха не было: на страх не оставалось места. Было злое понимание, что, хотя моя регенерация в итоге излечит почти любую травму, если продолжу вот так просто получать повреждение за повреждением, то сдохну, не успев прорваться.

Так что я перестал считать волны и переломы. Собрал ревущий вал чужого Духа вокруг Столпа, слой за слоем, виток за витком, направляя все в одну точку, в Ядро.

Один раз вал качнуло. Виток сорвался с оси, пошел вразнос, вбок, к каналам левой руки, и на полвдоха я почувствовал, как все это ревущее море примеривается просто взорвать мою конечность изнутри.

Но в последний момент я все-таки поймал сорванный виток. Кое-как втянул обратно, прижал к оси и удержал.

Ядро уже не принимало новой энергии — оно было полно с огромным запасом. Стенки его гудели от напора, но энергия продолжала идти, и Дух, которому некуда было деться, начал давить на врата Чары.

Чара Живота. Та самая, которую Практики испокон веков брали первой и которую я меньше недели назад обошел ради Чары Чела. Но теперь стоял перед ней с чужим морем за плечами и стучался в ее двери.

Первый накат она выдержала. Давление поднялось, уперлось, застонало где-то в глубине меня, глубже костей, и встало, не дожав. Дверь оказалась тяжелее, чем была первая, но это в порядке вещей. Каждая следующая Чара будет требовать лишь больше усилий.

Я откатил вал на полшага, удерживая всю его ревущую массу при себе, дал ему собраться, уплотниться. Тело за эти мгновения передышки успело получить еще пару переломов и кровотечений, но я не стал на это никак реагировать и, только полностью подготовившись, повел Дух черепахи в бой снова, прохрипев:

— Еще!.

Глава 13

Голоса почти не было, но она услышала.

В последнюю секунду вал вырос. Тело под ним заскрипело все разом, как перегруженная телега, где-то в пояснице хрустнуло. Все, что во мне оставалось живого и целого, я сгреб в одно усилие и налег на этот вал сверху, пытаясь открыть врата второй Чары за неделю.

Давление за Ядром выросло до звона, при котором уже не понимаешь, звук это или боль. А потом дверь поддалась. Энергия вдруг получила направление и пошла, и я вместе с нею провалился куда-то внутрь собственного тела — еще глубже.

А потом почувствовал ее. Вторую Чару.

Первая Чара, когда открылась, развернула мое Око вдвое, и мир стал шире. Эта сделала другое.

Ядро стало объемнее, мощнее, глубже. Чужой Дух, который только что распирал меня и трещал костями, вдруг показался пусть с трудом, но выносимым. Тело начало брать эту густую столетнюю энергию и укладывать ее в себя — жадно, голодно.

Чара Живота, как и само Ядро, отвечала за физическую мощь, выносливость и силу тела. За два года тренировок моя базовая сила без использования Духа заметно превысила уровень пикового Тела Духа. Но то был скорее количественный прирост за счет физических нагрузок и банального роста тела и мышц.

Теперь же, с открытием Чары Живота, мой организм переживал качественное развитие. Это не было, да и не могло быть чем-то взрывным. Но укрепление, упрочнение, стабилизация мышц, связок, костей и органов были очевидны.

Какое-то время я просто лежал и дышал, слушая, как оно во мне устраивается.

— Все, — сказал наконец, — хватит.

Поток начал спадать сразу, оставив после себя во всех каналах долгое затихающее эхо.

Причину я ей объяснять не стал, да она и не спрашивала. И следующую Чару даже с идеальным состоянием тела открывать уже было нельзя. После такого прорыва, продавленного силой, а не выращенного, основе снова нужно было время, чтобы устояться.

Остаток, что еще догорал в теле, я на ветер не пустил. Нужно было снова расщепить Кольцо, раз уж теперь я официально стал «Четвертым Кругом». Но работа была знакомая, деланная уже два раза, и все прошло легко и без напряга. Теперь снаружи я теперь читался Магом Четвертого Круга.

Наконец ее Дух ушел из меня, как отступает вода с отмели. И вместе с ним ушла опора. Тело укрепилось, да. Но сил в нем не осталось ровным счетом никаких. Тем более что в процессе прорыва я пострадал даже больше, чем в бою против матки паразитов.

Множество трещин в костях, переломы левой лучевой, правой малоберцовой, нескольких пальцев, кровоизлияния и внутренние кровотечения, в том числе одно довольно крупное в брюшную полость, потеря глаза. Изучив травму Оком, я с облегчением убедился, что там ничего особо серьезного и зрение должно скоро вернуться, но это все равно было, мягко говоря, неприятно.

Пепел подо мной был вымазан моей кровью, панцирь сидел на теле грудой мятого железа. Но губы сами разъехались в улыбке. Плевать. Все окупилось сполна.

Вторая Чара. Всего через несколько дней после первой. Я неторопливо прикинул расклад сил, с удовольствием катая мысль на языке, как леденец.

По чистой мощи я теперь стоял выше Пятого