Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Энергично взялся за «успокоение» новый управляющий губернией Троицкий. Личное письмо его от 26 февраля 1919 г. заместителю министра внутренних дел В. Пепеляеву, одному из руководителей кадетов в Сибири, заслуживает того, чтобы быть приведенным в основных своих положениях.[242]

За исключением Минусинского уезда, пережившего в ноябре 1918 г. восстание, теперь идет вооруженная борьба во всех остальных уездах губернии. Участвует до 6 тыс. штыков и сабель правительственных войск и значительно большее число красных. Борьба ведется в четырех основных районах. Под Ачинском и в северных районах его уезда отряды Щетинкина совершают налеты на станицы и села, убивают милиционеров и противников Советов. Всякая нормальная организация власти к северу от железной дороги прекратила свою деятельность. Охраняют город дружины самообороны и рота чехов. Есть гарнизон, но он вызывает опасения. В 30 км от города стоит правительственный отряд (500 солдат), но значительная часть в нем новобранцы как раз из тех деревень, где власть в руках Щетинкина и которые дали ему немало добровольцев. Для активных действий отряд непригоден. По приказу Щетинкина крестьяне прекратили подвоз продуктов для населения Ачинска и его гарнизона.

Второй очаг восстаний – Тасеевский район Канского уезда. Здесь стоял отряд полковника Красильникова и был гарнизон в 1 тыс. штыков и сабель с 4 орудиями. Против него действовало не менее 3 тыс. красных, вооруженных только охотничьими ружьями и дробовиками с самодельными пулями. Бой 17 февраля кончился неудачей для войск. Потеряв около 150 человек и пулемет, Красильников поспешно отошел на 60 км. Ведя преследование, повстанцы начали распространяться на соседние районы.

Третий очаг восстаний – район станций Клюквенная, Камарчага. Был он первоначальным, а теперь стал главным. Красных здесь до 10 тыс. человек. На участке станций Клюквенная, Могинское они подошли к железной дороге на 5—10 км, а местами еще ближе. Это дает им возможность легко и часто совершать налеты на станции, мосты, портить путь, рвать телеграфные провода и т. д. Им удалось даже спустить с рельсов бронепоезд. «Их сила, – говорит Троицкий, – в том, что они имеют лыжные отряды из прекрасных местных стрелков, прошедших школу на войне, чего нет или почти нет в правительственных отрядах».[243]

Четвертый очаг восстаний – район г. Енисейск. По последним данным, город уже окружен правительственными войсками. Красных здесь до 600 человек, главным образом коряков. Началось бегство повстанцев маленькими группами по таежным тропам и проселкам.

Особенное беспокойство причиняло врагам положение в Красноярске. Белогвардейцы отдавали себе полный отчет в том, что захват (с помощью интервентов) власти в городе абсолютно не означает разгрома руководимых большевиками революционных сил. В городской тюрьме находилось около 1200 партийных и советских работников губернии, арестованных в дни переворота. Но победа не радовала белых. Им удалось установить, что ушедшие в подполье большевики успешно ведут подготовку к освобождению заключенных и захвату города. «Напряженное состояние вокруг этого вопроса, – писал Троицкий в том же письме от 26.2.1919 г., – вызывает у русских и союзных военных властей мысль о необходимости скорейшей ликвидации заключенных советских работников вплоть до мысли отдать тюрьму на волю минут на 30». Под угрозой нападения извне и изнутри город объявлен на осадном положении, и охрану его взяли на себя 1500 солдат итальянцев и 1000 чехословаков. Собственный русский гарнизон малочислен и ненадежен: в частях его ведется большевистская агитация, уже раскрыт в одном из полков заговор. Все это привело к еще большей напряженности.[244]

Таковы основные моменты конфиденциального письма, в котором такой крупный колчаковский администратор, как управляющий одной из самых беспокойных и обширных по территории губерний, высказывается вполне откровенно по самым «больным вопросам устройства и жизни тыла». Многое из того, о чем пишет Троицкий, характерно для большинства колчаковских губерний. Все более наглеющие интервенты-оккупанты своим хозяйничаньем вызывают протесты и недовольство не только широких кругов трудящегося населения, но и видных чиновников колчаковской администрации. Собственные гарнизоны ненадежны, большинство городов охраняется интервентами. В бессильной злобе ввиду невозможности подавить восстание войсковые начальники все чаще и шире прибегают к зверским расправам с населением, не разбираясь, кто участник восстания и кто нет. Такая карательная политика приводит к обратным для власти результатам: растут районы восстаний, растет число повстанцев и партизан.

Одним из результатов тревожных донесений была поездка самого Пепеляева по ряду губерний. «Енисейская губерния, – говорится в его докладе, – надолго выбита из нормальной колеи, огромные площади ее находятся в руках большевиков, к которым относятся враждебно старожилы, а помогают активно новоселы». Силы красных Пепеляев определил всего в 3 тыс. вооруженных, так как очень много невооруженных и просто приставших в ходе борьбы к большевикам. Причиной частых неудач правительственных войск он считает малочисленность их и милиции, комплектование войск из уроженцев районов восстаний, совершенно случайный состав правительственных отрядов, бездорожье и отсутствие надежных проводников. Общий вывод Пепеляева – положение не такое уж безнадежное, но требуется скорейшая присылка хотя бы одной хорошей войсковой части – «хотя бы одной тысячи итальянцев».[245]

Значение поездки Пепеляева состоит не в том, что он сам на месте убедился в скверном положении вещей и подтвердил омскому правительству обоснованность и правильность донесений местных белогвардейских администраторов. Он мог похвастаться более важным достижением: чехи обещали не только оказывать помощь оружием при защите городов и железной дороги, но и принимать участие в экспедициях против красных в сельских районах. Был еще один результат поездки. Убедившись, что положение с каждым днем все более ухудшается, а от военного министра из Омска последовал ответ, что на усиление правительственных отрядов регулярными войсками рассчитывать не приходится, а будут даже забраны все формирующиеся части, министерство внутренних дел по согласованию со ставкой прибегло к новым способам увеличения сил. В марте 1919 г. было объявлено «постановление уполномоченного по охране государственного порядка и обеспечению общественного спокойствия» следующего содержания: «Ввиду появления в Енисейской губернии разбойничьих банд, которые под видом большевистских властей (курсив наш. – Г.Э.) нападают на селения, разгромляют и разграбляют правительственные и общественные учреждения и отдельных жителей, нахожу необходимым организацию дружин самоохраны… как это разрешено постановлением командующего войсками Иркутского военного округа от 10 февраля 1919 г.». Далее в постановлении говорилось, что дружины находятся в ведении комиссий, состоящих из начальника милиции (или лица по особому назначению) и членов от волостной земской управы, избранных населением на волостных сходах.[246]

Приведенный документ служит еще одним доказательством ухищрений и обмана, к которым вынуждены были прибегать колчаковские власти. Во-первых, в постановлении говорится не о борьбе против большевиков, а о борьбе с бандами, которые действуют «под видом большевиков». Во-вторых, дружины поступают не в распоряжение военных властей, а