Мельница-4 - Михаил Васильевич Шелест

class="p1">— Сука! — выругался я и, присев рядом, положил свою ладонь ему на плечо. — Живи, тварь, долго, сказал я ему. Оставайся мне напоминанием, что такие козлы были, есть и будут есть. А теперь вставай и иди.

Валерка встал, удивлённо ощупывая свою печень.

— Ну, ты и мудак, Шелест. Мы же просто с ней чай попили. А ты… Чем ты меня ударил? Я не понял!

— Иди, Валера, иди от греха подальше. Тебя за твой язык, когда-нибудь грохнут. И я даже примерно знаю когда.

Открыв дверь, я выпроводил его за пределы квартиры.

— Ведь бывает же иногда нормальным, но, обычно, мудак-мудаком, прости, господи, — подумал я.

Однако информация о том, что Светлана мается, до меня дошла.

— Может, всё-таки наладится у нас? — подумал я. — Может, к ней сходить? Объясниться? Может и не было у неё ничего с тем «смугляшом»?

Я так про себя думал, но в то же время понимал, что было. И это «было» останется на всегда в наших отношениях.

— Видимо, не прописана богом нам с ней дорога, — понял я. — А с кем тогда? С тем, с кем и в той жизни мы шли вместе? Трудно шли, но шли и шли. Через тернии… Не к звёздам, конечно. Но… Ведь дошли куда-то… И что? Снова в бой? Покой нам только сниться? Мля-я-я…

Я бродил по квартире из комнаты в комнату, выходил, то на один балкон, то на другой. И маялся, маялся, маялся.

— Мля-я-я… Мля-я-я… Мля-я-я — «мявкал» я заунывно и страдальчески, как мартовский кот.

— Если начать сейчас, то всё равно до минималки я не дослужу. Двенадцать лет до девяносто первого года, когда всё рухнет. Хотя… К тому году можно и выбраться из-за пределов Родины, и дослуживать до пенсии где-нибудь в России. А то, что меня товарищ Андропов спит и видит, как перевести в нелегалы и забросить в чегиря, так это невооруженным глазом видно. С таким способностями, ага. Не-е-е… Туда я больше не ездец…

— Не-хо-чу! Слышите вы⁈ Не хо-чу! — почти крикнул я, глядя на телефонный аппарат и показывая ему согнутый локоть с кулаком, переломленный левой ладонью.

— Отцепитесь от меня! — сказал я и тут прозвенел звонок.

Я так напугался, что подпрыгнул от неожиданности.

— Если это будет Ирина, — вплавь переплыву море и попрошу убежища в Японии.

Это была Светлана.

— Ало, — сказала она. — Валера сказал, что ты приехал. Нам надо поговорить!

Глава 16

— Вот, козёл, — подумал я и положил трубку. А потом, схватил сумку с вещами и выскочил на улицу, как вор из обворованной квартиры, застуканный хозяевами. У меня была открытая бронь. И, несмотря на отсутствие билетов, я из Владивостока улетел в тот же день. И весь перелёт только и делал, что крестился.

— Боитесь? — наконец-то не выдержала пассажирка. — Я тоже боюсь. Но я не верю в бога.

Женщина зарядила атеистическую агитацию так профессионально, что я понял, что попал и претворился, что заснул. Она, увидев, что я посапываю, довольно сильно фыркнула. Обозвала меня хамом и отвернулась к окну. И даже когда я действительно уснул и проснулся она на меня продолжала дуться. Я же решил усугубить наши отношения и сказал:

— Большое вам спасибо. Под вашу лекцию о том, что бога не существует, я так легко уснул. Вы, наверное, лектор из «Общества Знание»?

Женщина снова фыркнула, но ничего не сказала, а снова отвернулась к иллюминатору.

А я всё думал и думал:

— Ну, как понимать этого гадёныша Валерку? Ведь он нас со Светланой, точно, замирить хотел. И значит у них, точно, ничего, кроме чая, не было. Зачем, тогда, так себя вести? Я же его и убить мог. Удар отсроченной смерти, млять.

Странно, но меня мутило. Я даже отказался от самолётной еды, которую любил. И тошнить меня продолжало и в Москве.Млять!

— Не было такого и вот опять, — подумал я и позвонил из Домодедова Ирине.

— Ирина Юрьевна, — что-то мне хреново, — сказал я. — Приедь за мной, а? Я в Домодедово у третьего выхода.

Она приехала очень взволнованная.

— Ты это что вдруг удумал? — спросила она.

— Мне срочно нужно домой.

— Тебе в больницу нужно, — сказала Ирина.

— Домой говорю! Срочно! — едва не крикнул я и, рухнув в машину, почти вырубился.

Мы домчались до Чоботов за тридцать минут. Ирина гнала, как сумасшедшая. А я словно в бреду повторял и повторял: «Чоботово, Чаусово, Чоботово, Чаусово», так долго, что Ирина взмолилась:

— Ну прекрати, пожалуйста! Мне страшно!

Я непонимающе уставился на неё, но замолчал. Ирина меня в дом почти внесла. И я практически упал в магический круг. Упал и провалился в междуречье.

Ирина сказала, что несколько раз порывалась позвонить, «кону следует», но невероятными усилиями сдерживала себя. А я провалялся в полубреду сорок три минуты. И там в бреду я увидел, что произошло. Я всосал ту синюю дрянь, которой ударил Валерку, в себя. И она меня чуть не убила.

Когда я очнулся, Ирина смотрела на меня зарёванными глазами. А я на неё пожелтевшими. Так она мне сказала потом. А пока её лицо, то улыбалось, то кривилось, то снова улыбалось.

— Ну, что ты, Ирина Юрьевна, — прохрипел я и добавил. — Я, всё ещё, живой.

— Ч-ч-ч-то это было? — спросила она.

— В самолёте съел что-то, — сказал я.

Глаза у Ирины округлились.

— Шутишь? — она улыбнулась.

— Шучу, конечно, — криво усмехнулся я. — Эксперимент, с*ка, не удался.

— Ты офигел? Какой эксперимент⁈ — чуть не заплакала Ирина. — Я чуть не умерла.

— НУ, ничего-ничего, — сказал я и бодренько поднявшись вышел из светящимся фиолетовыми свечами круга. Мне, действительно, было хорошо. Та хрень вышла из меня и растворилась в фиолетовой глубине. Фиолетовая хрень в фиолетовой глубине. Да-а-а…

— Убивать, так убивать, — сказал я себе и подумал, — А как же тот, из минздрава? М-м-м…

И понял, что у того «изминздрава» процесс уже пошёл. Та хрень уже в нём растворилась. Поэтому, я лечил его а не… М-м-м… Ну, понятно, да?

Вообще ни о чём думать не хотелось.

— Я прилягу, ладно? — спросил я и соврал. — Совсем не спал в самолёте.