Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

Ну, и заклинание молчания наложила, потому что разогнавшаяся Дафна продолжала говорить. Потомки уставились на неё круглыми глазами.

- Всё, что вы хотите сделать с девочкой, я поняла. Так же, как и то, что вы понятия не имеете, чего именно хочет она сама. Не мычи, Джозеф, говорить ты не сможешь, пока я не разрешу. Не нравится? А ведь с Дани вы делаете то же самое! – Лавиния встала и прошлась по гостиной, посмотрела в окно на тёмный сад и реку за ним, потом повернулась к внуку и его жене. – Только не учитываете одно очень важное обстоятельство. Как известно, и Галлия, и Нью-Зееланд подписали Хартию магических свобод, - говорила она размеренно, словно отбивая антрекот. – В этой Хартии, являющейся основным законом, которому должны и имеют право подчиняться маги, сказано, что любой маг считается взрослым, когда он может полностью управлять полученной им стихией. Даже если это происходит до наступления первого совершеннолетия. Даже если родители или опекуны против, - помолчав, она спросила: - Джозеф, ты понимаешь, почему? Можешь кивнуть.

Он кивнул, потом кивнул ещё раз.

- Тебе есть, что сказать, помимо того, что я уже услышала? Ладно, говорите уж.

- Понимаю, ещё как… - ответил внук с тяжёлым вздохом. – Два последних года именно я занимался с Дани тренировками водной стихии. Ты, дорогая моя жена, не видела и даже представить себе не можешь, что может натворить сильный маг, не полностью справляющийся с даром. Особенно если этого мага всё время держать в узде.

- Это моя дочь! – Дафна воспользовалась вернувшейся возможностью высказаться. – Вам она никто, вы её видели три раза за всю её жизнь! А я сидела рядом, когда у неё была температура под сорок, я выбирала её учителей для домашних занятий, я учила её поддерживать проращивание зерна… И я лучше знаю, что ей подходит!

- Вы можете предложить Даниэле те варианты её образования и вообще дальнейшей жизни, которые считаете лучшими, - ответила Лавиния. – Но решать за неё – уже нет. Не можете, - она прошлась по гостиной и остановилась перед внуком. – Твоя жена права в одном, Джозеф: я пока мало знаю Дани. Но намерена это исправить в ближайшие дни. Скажи мне, раз она на домашнем обучении, значит, время каникул вы устанавливаете сами?

- В той или иной степени, - кивнул Джозеф. – Иногда министерство образования проверяет, не злоупотребляем ли мы этим. Мы не злоупотребляем. А что?

- Пока не знаю… У меня есть такое предложение: вернёмся к этому разговору через неделю. Даниэле нужно магическое образование, которое дома не организуешь…

- Почему это? – задиристо спросила Дафна. – Я тоже обучалась дома, и магическим предметам в том числе.

- Потому что Даниэла значительно сильнее, резерв у неё уже сейчас раза в четыре выше, чем у Джозефа, - ответила Лавиния. - Дома невозможно создать полигон для отработки заклинаний или тренировочную площадку, дома нет такой библиотеки, какие имеются в специальных учебных заведениях…

- Вы предлагаете мне отправить домашнюю тихую девочку на проживание в общежитии?

Джозеф покачал головой.

- По-моему, ты увлеклась, дорогая. Пока что никаких предложений не прозвучало. Да даже если бы и так – я жил в общежитии, когда учился в Кембридже, и прекрасно себя там чувствовал.

Он поднялся и потянул жену за собой. Та уткнулась лицом в ладони, плечи её вздрагивали, но, когда она взглянула на Лавинию, глаза горели сухим огнём.

- Не будет по вашему, - выплюнула Дафна. – Будьте вы прокляты!

- Прости, бабушка! – выкрикнул Джозеф, утаскивая её за дверь.

Когда эта душераздирающая сцена закончилась, и в доме вновь стало тихо, из тени в углу возле камина появилась Марджори.

- Мне кажется, ты поторопилась, - сказала она, наливая в стакан с толстым дном аква-виты и подавая подруге. – Можно было подвести её к этому постепенно.

Лавиния взяла стакан. Руки её подрагивали.

- Не вышло бы, - покачала она головой. – Это же младшая девочка, последняя; старшие-то отдалились от матери, как только появилась возможность. А ведь тогда Дафна такой… лютой не была. Я знала, что в Дани она вцепится, чтобы не выпускать из гнезда последнего птенчика. Уверена, что любящая мать полностью распланировала её будущее, уже и компаньонку на время обучения в университете подобрала, и список подходящих женихов составила.

- Жуть! - воскликнула Марджори с чувством и поспешила налить аква-виты и себе. – Так ты что, хочешь, чтобы Даниэла жила здесь, с тобой, и училась в магической школе?

- Как один из вариантов.

- Но ведь ты же понимаешь, в доме всё придётся перекроить, если сюда поселится девочка?

Лавиния пожала плечами.

- Последние лет сорок, с тех пор как стал взрослым мой старший правнук Норберт, я жила как хотела, сама для себя. Вполне можно попробовать вспомнить каково это – подросток в доме.

- Не знаю, не знаю… Это не неделя, не месяц, а три года школы плюс семь лет Академии, Лавиния!

- Слушай, я пока ничего даже не предлагаю ни самой Дани, ни её родителям. Поговорим, попробуем друг друга понять. Я завтра покажу ей Коллеж Сорбонны…

- Было бы, конечно, неплохо для неё и другие варианты посмотреть, - вдруг сказала Марджори. – Тот же Люнденвик, Монакум или Медиоланум. Понять, где ей комфортнее.

Лавиния помолчала, постучала пальцами по столу… Потом кивнула.

- Да, ты права. Подумаю, как это можно организовать.

Марджори отпила глоток аква-виты.

- Надо ещё, чтобы Дафна на твой вариант согласилась. Кстати, она на тебя попыталась наслать проклятие, ты заметила?

- Ты ж знаешь, на мне столько щитов стоит, что я иной раз, если забыла их снять, душ принять не могу, - Лавиния усмехнулась. – Да и силёнок у Дафны недостаточно для того, чтобы мгновенно, без подготовки сплести настоящее, сильное проклятие.

Не зная, плакать или рассмеяться, Марджори шмыгнула носом.

- Думаешь, Джозеф её убедит?

- Убедит? Нет. Надеюсь, он сумеет с ней договориться, хотя и боюсь представить себе, во что этот договор ему обойдётся. Дафна ещё не раз попытается вернуть себе власть над дочерью, и, думаю, случатся моменты, когда Дани задумается о возвращении в Тамаки-Макау-Рау. Она станет скучать, учиться будет трудно, иногда невыносимо, сокурсники окажутся вовсе не бесплотными добрыми феями, а вполне реальными разумными, иногда вредными или неприятными. Иногда даже врагами. Но если