Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

Приход лета 1995 года не принёс никому успокоения, наоборот, экономический и промышленный кризис начал активно выплёскиваться в политическую плоскость. По всему миру начали одно за другим падать правительства, люди, чувствуя себя ограбленными — а в таких случаях финансовые власти всегда предпочитают спасать систему за счёт фактически населения, — начали выходить на протесты. Кое-где — в странах победнее, к тому же жёстко зависящих от импорта продовольствия, — стало просто голодно, цены на продовольствие на полках магазинов начали улетать в космос.

И опять первыми ласточками тут стали страны Юго-Восточной Азии. Тут дорогу остальным проложил Таиланд, где приход кризиса мгновенно убил бурно развивавшуюся до этого строительную отрасль. Нужно понимать, что в 1994 году эта страна выросла на поразительные, сравнимые с тем же Китаем, 10 процентов ВВП. Занятость приближалась к 100 процентам, более того, начался процесс привлечения трудовых мигрантов из Мьянмы и Лаоса, в Бангкоке массово строились новые небоскрёбы, недвижимость дорожала, это направление стало популярным у туристов. При этом, как водится в условиях дикого капитализма, ни о какой соцзащите речи практически не шло, поэтому, когда «бахнуло», стройки остановились, туристический поток иссяк как по мановению палочки.

При этом промышленность формировалась как «сборочная» — тут из-за дешёвой рабочей силы открывали свои предприятия японские и корейские компании — и экспортно-ориентированная. И понятное дело, что условная «Сони», когда ударил кризис, в первую очередь бросилась спасать материнские активы в самой Японии, а продукция сборочного завода в Таиланде стала никому не нужна. Можно уверенно сказать, что летом 1995 года нормально работал в стране только сектор сельского хозяйства, но он занимал около 10 процентов экономики и, конечно, сгладить падение всего остального не смог.

Безработица с 1 процента за четыре месяца скаканула до 15 процентов. В июне начались протесты, люди выходили на улицы, высказывая своё недовольство правительством и — о ужас — даже самим монархом, который в стране был почти священным. Попытки полиции силой прекратить демонстрации привели только к ожесточению толпы, начались погромы, стали гореть машины. Премьер-министр Чуан Ликпай, который пришёл к власти как раз после протестов 1992 года, когда народ заставил уйти захватившего власть Сучинду Крапраюна, фактически оказался в таком же положении и был вынужден подать в отставку. Вот только толпу это успокоить не могло — отставка правительства никак не могла помочь потерявшим работу людям, — и уже 23 июня в Бангкоке случился переворот. Власть взяла военная хунта генерала Вимола Вонгванича, объявившая о формировании правительства народного спасения.

Лучше от этого дела в экономике не пошли, но зато новые попытки гражданских выступлений уже в конце июня были подавлены пулемётным огнём по толпе, что привело к сотням погибших и временной «капсуляции» страны не только в экономическом, но и политическом смысле. Пошла волна национализации банков и крупнейших предприятий, была введена карточная система распределения продуктов. Можно сказать, что событий в Таиланде стали таким себе примером в миниатюре тех событий, которые в ближайшее время ожидало очень много стран в мире.

Глава 7−6

Цифровые горизонты

28 июля 1995 года; Москва, СССР

КОМПЬЮТЕРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ: Новый чип и новые перспективы

Советская электронная промышленность представила новый микропроцессор собственной архитектуры — Эль-95, который, по заявлению разработчиков, должен конкурировать с первым поколением Intel Pentium.

СССР уже несколько лет пытается уйти от прямого копирования американских микросхем. Раньше почти все советские персональные компьютеры строились на клонах процессоров Intel. Даже сегодня большинство машин для обычных пользователей оснащается местными версиями 80386, что демонстрирует отставание Москвы от США примерно на четыре-пять лет.

Первые попытки создать собственную архитектуру вызывали на Западе в основном усмешку. Предыдущий чип семейства, Эль-91, так и не стал массовым: его применяли преимущественно в военных системах, серверах и дорогих инженерных комплексах. Низкий процент годных кристаллов, высокая стоимость и нехватка программного обеспечения не позволили вывести его на рынок обычных ПК.

Однако с Эль-95 всё может быть иначе.

По опубликованным данным, процессор выпускается по 0,6-микронной технологии и содержит около 3,5 миллиона транзисторов. Это 64-битный суперскалярный чип, способный выполнять до двух инструкций за такт. Он имеет два целочисленных конвейера, отдельный блок вычислений с плавающей точкой, предсказание переходов и раздельные кэши инструкций и данных по 8 Кбайт. Поддерживается внешний кэш до 512 Кбайт и многопроцессорные системы с числом процессоров до восьми.

Первые модели должны работать на частотах 55, 60 и 65 МГц. Советские инженеры утверждают, что по целочисленной производительности Эль-95 примерно соответствует Pentium 60, а в серверных задачах может оказаться быстрее благодаря 64-битной архитектуре и развитой многопроцессорной поддержке. Впрочем, н езависимых тестов пока нет, и к заявлениям Москвы следует относиться осторожно. Советская промышленность не раз показывала впечатляющие прототипы, которые затем годами не доходили до серийного выпуска.

Вот только теперь СССР называет не только характеристики, но и цену. Если Intel просит за младший Pentium около 500 долларов, то Эль-95 предполагается продавать примерно за 300 долларов, а при крупных поставках — ещё дешевле. Интерес к «независимым от США» компонентам уже выразили Китай и Индия. Москва обещает многомиллионные тиражи, а внутренний рынок СССР и Восточного блока способен поглотить десятки миллионов процессоров.

Если характеристики подтвердятся, технологическое отставание СССР от Intel сократится всего до года. Фондовый рынок уже отреагировал: за неделю после презентации акции Intel упали на 4 процента. На данный момент Эль-95 остаётся только прототипом чье серийное производство только разворачивается, однако впервые советский процессор выглядит не как экзотическая разработка, а как конкурент, который действительно может отнять у американской корпорации часть мирового рынка.

Одновременно полыхнула Аргентина, в которой правительство президента-либертаринца Карлоса Менема, чтобы расплатиться с долгами, залезло в кошелёк пенсионного фонда страны. В июне 1995 года десятки тысяч аргентинских пенсионеров просто не получили свои пенсии, и это стало триггером для фактического развала властной системы.

27 июня в Буэнос-Айресе вспыхнули массовые протесты, в ответ Менем ввёл чрезвычайное положение и объявил, что это коммунисты пытаются совершить антиконституционный переворот. 28 июня появились первые жертвы: по бушующей толпе военные открыли огонь, попытка скрыть наличие трупов жёсткими мерами цензуры провалилась, и о случившемся скоро узнала вся страна.

Можно сказать, что Аргентине не повезло, что президентом во время кризиса был идейный либертарианец Менем. Вместо того чтобы спасать внутренний рынок, как это делали все вокруг, он до последнего