Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

Экспортёры боялись отправлять грузы без подтверждения платёжеспособности контрагента, пошли запросы на предоплату, импортёры, конечно же, обеспечить полное финансовое покрытие часто были неспособны.

И наоборот — когда галопирует инфляция, бывает так, что товар просто невыгодно продавать, особенно если какие-то ресурсы для его производства ты покупаешь за границей за валюту. Купил за доллар, продал за франк, пока обернул сделку, заплатил налоги, все положенные выплаты, прошло время, франк ещё подешевел, и ты уже за вырученные деньги не можешь купить необходимое количество импортных ресурсов для производства новой партии товара. Ну и какой смысл тогда в такой коммерции? Лучше придержать товар или даже просто — доллары, чтобы в итоге не остаться ни с чем.

Такая ситуация привела к тому, что только за два квартала 1995 года, с января по июнь, объём мировой торговли, выраженный в долларах, упал на 34 процента. И всем было понятно, что даже эта треть — это далеко не дно кризиса, падение будет продолжаться, до какой-либо нормализации ещё очень далеко.

Отдельно стоит отметить ситуацию в Китае. После событий 1989 года, когда в Пекине власть взяли консерваторы и прикрутили краник «экономической открытости», в Поднебесной был взят курс на обеспечение в первую очередь внутренних потребностей. Да, росло производство, рос экспорт, в СЭЗ продолжали открываться компании с иностранным капиталом, однако ориентация на экспорт в этом варианте истории оказалась не такой однозначной, что и позволило Поднебесной в некотором смысле отделаться лёгким испугом.

Падение иностранных банков при жёсткой монетарной регуляции и фиксированном курсе юаня не так сильно отразилось на китайской экономике. Тут надо отдать должное функционерам из КПК: отреагировали оперативно и жёстче, чем многие их капиталистические коллеги, и ещё в феврале запустили цикл «превентивной» девальвации юаня.

Ещё в 1989 году Пекин был вынужден ослабить свою валюту с 3,5 до 5 юаней за доллар, потом, в 1991 году, была проведена масштабная реформа в банковской сфере, которая затронула и деньги. Там был создан межбанковский рынок, а официальный курс был приведён к фактическому, и юань подешевел до 8 за доллар. И вот в начале 1995 года, видя, что происходит вокруг, и уже чувствуя сокращение заказов, Пекин плавно посадил юань с 8 до 12 за доллар.

Это, конечно, ударило по импорту, однако дало некоторое пространство для дыхания экспортёрам. Успехом, опять же немалым, можно назвать удержание собственной финансовой системы от обрушения. Когда иностранные инвесторы начали массово выводить деньги, Пекин нашёл резервы и сумел обеспечить ликвидность на таком уровне, чтобы не скатиться в финансовую анархию.

— Сколько человек погибло?

— Сто сорок, ещё около пятисот ранены, товарищ генеральный секретарь.

Меня встречали прямо у трапа самолёта, чтобы пересадить на вертолёт и отправить к месту трагедии.

— Пока не совсем понятно, мы только начали разгребать завалы. К сожалению, доставить тяжёлую технику быстро практически невозможно. Да и просто спасатели только начали прибывать…

Для СССР же май 1995 года оказался омрачён трагедией в Нефтегорске. Конечно, я о ней помнил, вот только сделать с этим что-то для того, чтобы спасти всех, не мог. Землетрясение произошло ночью, когда все спали, объявить учения в это время было объективно невозможно. Единственное, что пришло в голову для того, чтобы заставить людей именно в этот момент выбраться из постелей, — это устроить большое шоу. Для этого мы договорились со сборной Бразилии и устроили большой товарищеский матч в Ташкенте. Там как раз стадион закончили реконструировать — фактически заново построили красивую и современную арену на 50 000 мест, — и вот туда привезли бразильцев. Почему в Ташкент? А чтобы по времени совпало: как раз когда в столице СССР девять вечера, на Сахалине час ночи, так что немало людей в этот момент не спало, сидело перед телевизорами. Это позволило сохранить немало жизней.

— Почему так много?

Мы залезли в вертолёт. В самом Нефтегорске подходящей полосы, конечно, не было, поэтому весь трафик шёл через Николаевск-на-Амуре и дальше 150 километров винтокрылыми машинами.

— Очень сильное землетрясение. Повезло, что несколько лет назад, после Спитака, комиссия, обследовавшая старую застройку, пришла к выводу о её полной несейсмостойкости и за эти пять лет большую часть населения успели переселить в новые дома. Свежие постройки в массе своей почти все выдержали толчки, а вот старые… — Сергей Шойгу покачал головой. — Там просто горы щебня, страшно подумать, что было бы, не начни мы перестройку посёлка…

Вот это вот «мы» мне, конечно, очень нравится, особенно с учётом того, сколько отговорок я успел услышать за прошедшие годы по поводу избыточности мер по предупреждению землетрясений. Казалось бы, Спитак должен был всех научить, но нет, ни хрена. Русский — он на самом деле очень интернациональный, но в данном случае именно русский — авось просто непобедим. Только прямая угроза посадок могла заставить чиновников шевелить булками. Да и то не всегда.

Ещё примерно через 40 минут мне открылся вид на пострадавший населённый пункт. Он фактически представлял собой такую себе «восьмёрку», состоял из двух кусков — старого и нового. Старые дома почему-то сносить не торопились, новые строили на небольшом отдалении, благо места на острове имелось, мягко говоря, с запасом, так что сравнить качество постройки даже для дилетанта теперь было совсем несложно. Построенные когда-то с нарушениями всех норм пятиэтажки выглядели почти так же, как когда-то в Спитаке. Если не знаешь, что тут ещё пару дней назад были здания, даже догадаться не так-то и легко.

— Просто ужас…

— И не говорите, товарищ генеральный секретарь…

Зачем я припёрся сюда? Очень просто: чтобы пинать чиновников. По той истории я помнил, что одной из причин большого количества жертв стала нерасторопность, а порой и откровенная пассивность местных начальников вкупе с плохой доступностью и отсутствием нормальной связи. Телефонный провод порвался во время землетрясения, рации оказались под завалами, а больше ничего и не было. Тут, в Нефтегорске, наличествовал пункт спутниковой связи, которая, впрочем, и не понадобилась, поскольку новое отделение милиции не развалилось «на запчасти» и вполне смогло подать сигнал бедствия без дополнительных танцев с бубном. Ну и просто действия нашего МЧС, спасатели которого регулярно мотались по всему миру, в том числе и для тренировки, оказались куда более слаженными и профессиональными, так что имелась надежда, что спасти тут получится куда больше народу…

Всего же по причине проблем с сейсмостойкостью во всём Союзе за прошедшие со времён Спитака годы было расселено больше 50 миллионов квадратных метров