Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

далеко она распространилась и не вызовет ли коррозию. После ремонта трубу придётся осушить, очистить и испытать под давлением. На это могут уйти месяцы, а при тяжёлых повреждениях — год и больше.

Надежды связывают с Europipe I мощностью около 16,8 миллиарда кубометров в год. Но его строительство из-за организационных проблем серьёзно отстаёт от графика. Изначально ввод ожидался в середине 1995 года, теперь срок перенесён на конец 1996-го, и эта дата, возможно, не окончательная.

Если Norpipe останется закрытым надолго, взрыв в Северном море может обернуться для Германии не только энергетическим, но и тяжёлым экономическим кризисом.

В Америку кризис пришел фактически сразу по нескольким каналам.

Во-первых, во всем мире подорожали деньги: нужно было срочно погашать долги, закрывать фьючерсы, погашать маржин-коллы, а денег — ну, вернее, активов в широком смысле — неожиданно стало меньше. Возникла нехватка долларов — при всем недоверии к американской валюте, — рост ставок по кредитам добрался и до США, начала замедляться экономика.

Во-вторых, тревожность по поводу платежеспособности контрагентов — ведь кое-кто из тех, кто работал с Азией очень плотно, действительно могли пострадать — распространилась и на финсектор гегемона.

В-третьих, продажа сначала Японией, а потом и европейскими союзниками американских гособлигаций не могла пройти незамеченной. Слив гособлигаций примерно на 110 миллиардов долларов в течение двух недель не мог не повлиять на рынок — стоимость облигаций начала падать, доходность по ним — расти. В ситуации, когда и так нужно тратить треть бюджета на покрытие процентов, такая тенденция выглядит… Тревожно, назовем это так, хоть оно, конечно, и не отражает до конца психологию рынка.

22 февраля на срочном заседании правления ФРС было решено поднять процентную ставку сразу на 2% для того, чтобы обеспечить привлекательность гособлигаций и аккумулировать ликвидность. Хороший ход, но только именно он фактически стал триггером к новой волне больших проблем.

Первыми кандидатами на падение стали калифорнийские банки — они все еще не оправились от рецессии 1990–1992 и кризиса недвижимости. 24 февраля Guardian Bank в Лос-Анджелесе объявил о проблемах: их активы 317 миллионов долларов выглядели солидно, но плохие кредиты по ипотеке и облигациям съели капитал. FDIC — федеральный орган занимающийся гарантированием вкладов — вмешался, закрыв банк и передав депозиты — 298 миллионов — в другой. За ним, 26 февраля, First Trust Bank в Онтарио, Калифорния: активы 228 миллионов, потери от азиатских инвестиций вызвали кассовый разрыв, и они не смогли покрыть отток депозитов — вкладчики снимали по 10 миллионов в день.

К 28 февраля рухнула Los Angeles Thrift and Loan Company: маленькая, но ставшая символом того, что кризис добрался до еще одного пласта финансового рынка — сберегательных касс, которые и так активно загибались еще с конца 1980-х. В Сан-Франциско Continental Savings of America — активы 359 миллионов — закрылась 1 марта: они сильно зависели от японских инвесторов, которые вывели средства. В Нью-Йорке American SL Association — активы 64 миллиона — пала 2 марта — у них были долги по всему третьему миру, включая Мексику.

Гавайи и Коннектикут тоже пострадали: Bank USA в Кихеи — активы 9 миллионов — закрылся 3 марта из-за оттока туристического капитала, связанного с Азией. Founders Bank в Нью-Хейвене — активы 77 миллионов — 4 марта, ослабленный местной рецессией и потерями от повышения учетной ставки ФРС, куда начали «перебегать» деньги за более высоким процентом.

Эти мелкие неудачи — всего 8 банков с начала кризиса — были только предвестниками апокалипсиса. Они стали тем запальным шнуром, от которого огонь перекинулся на весь рынок: SP 500 упал на 8% за неделю с 6 по 10 марта, Nasdaq — на 10%. Инвесторы сбрасывали акции банков: Bank of America потерял 12% — у них слишком много контрагентов в Азии, Citibank — 15% — подозрительные кредиты в странах третьего мира на более чем 20 миллиардов. К середине сырьевой рубль привлек еще 60 миллиардов долларов — пришлось делать дополнительную эмиссию, немного выходя за рамки разумного, однако момент был слишком «вкусным» — мы «показывали пример», покупая свои же рубли через офшоры.

Это было опасно, сырьевой рубль никто изначально под такие объемы не планировал, и хотя мы заявляли о 100% обеспечении, в реальности, конечно, сырья на 400 ярдов у нас на складах храниться не могло. Понятное дело, что сразу все инвесторы «отоваривать» сырьевые рубли не побежали бы, но общий масштаб финансовых операций заставлял нервничать.

Вторая половина марта началась с «черного понедельника» 13 марта: Dow Jones рухнул на 5%, худший день с 1987. Набеги на банки добрались и до США: в Калифорнии очереди у банкоматов, переводы в крупные банки вроде Wells Fargo. 15 марта закрылся Pacific Heritage Bank в Торрансе — активы 148 миллионов — очередной калифорнийский сберегательный банк не выдержал нехватки ликвидности из-за раздач плохих кредитов.

За мелкими банками пошли крупные: Chemical Bank одновременно пострадал от вложений в мусорные облигации сберегательных банков, которые теперь лопались один за другим, выдавал много кредитов на быстрорастущих развивающихся рынках, которые теперь штормило больше всех, ну и инвестировал в недвижимость. Такое себе комбо неправильных решений, в иной ситуации Chemical Bank был бы слишком большим, чтобы упасть, но сейчас плохо стало всем и везде… 15 марта акции Chemical Bank на бирже похудели на 17% за день, и дальнейшего краха ждать никто не стал: Минфин в срочном порядке, уже 17 марта, организовал слияние потенциального банкрота с NationsBank, а ФРС публично пообещала обеспечить под это все ликвидность в размере 50 миллиардов.

В понедельник 20 марта инфополе взорвала новость о дефолте Мексики. Вообще-то формально Мехико перестало выполнять свои обязательства еще за неделю до этого, но на фоне всего остального это как-то даже было не сразу замечено.

Мексике просто не повезло, еще сильнее не повезло, чем скандинавам. У мексиканцев кризис начался еще в прошлом 1994 году, там все началось с очередной попытки восстания, политических убийств и вызванным всем этим оттоком капитала. Рос госдолг, инфляция в 1994 году держалась на уровне 7%, а под занавес 1994 года обвалилась национальная валюта с 3,5 до 8,5 песо за доллар. Ну и в общем в начале 1995 финансовый сектор 95-миллионной страны был фактически на последнем издыхании. В нашей истории как раз в феврале 1995 года США и МВФ залили в Мексику больше 50 миллиардов долларов, что по тем временам было просто беспрецедентной суммой.

Естественно, в описываемых условиях спасать мексиканцев никто не стал, наоборот, был