Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

Келлер кивнул, снял с пояса планшет, включил его и оставил несколько заметок.

Стройный ответ Белль его, похоже, совсем не впечатлил, потому как был ожидаем: мужчина явно знал, к кому идёт.

— Тогда последний, формальный вопрос. Кто отвечает за соблюдение утверждённой программы, и несёт ответственность в случае её нарушения?

— Господин Лазарь отвечает за содержание практической части, я — за организацию и соответствие регламенту. В случае обнаружения нарушений любая из сторон обязана остановить занятие.

Келлер сделал ещё одну пометку, после чего, наконец, вернул планшет на пояс.

— Что ж, распределение ответственности и документальная база… — он выдержал небольшую паузу, — в приемлемом для студенческого кружка состоянии. Это хорошо. Теперь вкратце о моей роли…

Мужчина сложил руки за спиной, окинув нас взглядом и убедившись в том, что мы оба его внимательно слушаем:

— Я не вмешиваюсь в ход занятия, не корректирую программу и не даю указаний ученикам на протяжении всех полутора часов. Моя задача — наблюдение и фиксация. Но если я сочту, что упражнение представляет опасность, я имею право потребовать его прекращения. Вопросы?

— Вопросов нет, господин Келлер, — ответил я, коротко кивнув. Белль оказалась со мной солидарна, и следующие минуты мы провели в ожидании.

Первой пришла Алисия: собранная, ни словом, ни взглядом не дающая повода предположить, что наставник выделяет её среди остальных… что в случае с человеком «от Имперской Безопасности» было не особенно полезно, но наглядно демонстрировало её отношение к нашей проблеме.

Да, после введения осадного положения студенты Первой Академии заинтересовались чем-то поинтереснее скандалов, слухов и сплетен. Но этот мощный стартовый импульс таял на глазах, и лучше было лишних поводов болтунам просто не давать.

Следом за Алисией пришли Тереза и Готье, мило общавшиеся между собой ровно до тех пор, пока их взгляды не упали на сурового «инспектора», устроившегося на втором ряду, почти у самого входа. А замыкали учебную группу Лин с Гидеоном. Они дисциплинированно прикрыли за собой дверь и, руководствуясь полученной ранее подсказкой от Белль, заперли её на замок, потому как это оказался не специфический способ преподавателей борьбы с опозданиями, а требование техники безопасности.

В чём конкретно заключался смысл я узнать не успел, приняв этот ритуал как данность.

— Господа и дамы, занимайте свои места, — я указал на столы, которые в этот раз не стояли полукругом. «Не положено», видите ли. — Сегодняшнее занятие у нас без сюрпризов. Только проверка ваших успехов за период вынужденного перерыва, диагностика и базовые упражнения.

На «инспектора» я не смотрел, полностью игнорируя его существование. Поймал взгляд заметно волнующейся Белль, после чего прошёлся вдоль первого ряда, материализовав у запястий по два обособленных конструкта из жидкого металла, который при необходимости можно было быстро развернуть в защитные экраны:

— Правила стандартные, но так как имел место перерыв, то я озвучу их ещё раз. Первое — в случае утери контроля поддержание техники незамедлительно прекращается. Второе — допускается одновременная материализация и поддержание лишь одного объекта. И третье — никто не пытается показать максимум, оставляя себе право на ошибку и «запас прочности»…

Где-то на периферии Келлер демонстративно что-то отметил в планшете, но я и глазом не повёл, остановившись перед Алисией.

— Итак, Алисия, начнём с тебя. Упражнение на контроль. Задача — материализовать объект в форме куба. Четыре материала — земля, металл, стекло и древесина. После стабилизации конструкта необходимо удвоить его объём, выдержать паузу, зафиксировать результат и уменьшить до изначальных размеров…

Упражнение я описывал настолько формально, насколько это было возможно, уповая на то, что «официальные» практические занятия уже позволили моим подопечным набить руку и нигде не накосячить.

Потому как у меня были все основания предполагать, что результаты простолюдинов тоже повлияют на итоговый вердикт инспектора.

«По крайней мере, это явно будет отражено в его отчёте и в моём досье соответственно…» — промелькнула мысль одновременно с тем, как Алисия представила околоидеальный результат. Стабилизация, увеличение, уменьшение — всё было проделано с завидной точностью, после чего я выдал Алисии бланк с тестом по теории, и спокойно перешёл к Готье, дав ему то же самое практическое задание, но с другими материалами для куба.

И он, не иначе как памятуя о своём уникальном печальном опыте, переволновался, сбившись на этапе стабилизации после увеличения.

— Стоп, — технику он, впрочем, прервал в ту же секунду. — Тридцать секунд на размышления о том, почему техника была дестабилизирована. Потом новая попытка.

— Да, господин Лександр, — парень кивнул, нервно облизав губы и покосившись на инспектора. Мужчина в эти секунды счёл совершенно необходимым наблюдать за Готье с выражением члена приёмной комиссии, которому студенты забыли скинуться на шоколадку, потому как по роду деятельности ему надлежало выискивать проблемные места, а не наблюдать за потенциально отрепетированным спектаклем.

Я выждал озвученное время, после чего дал Готье отмашку:

— Не торопись и не поддавайся волнению. Господин Келлер смотрит не на вас и не на ваши успехи, а на мои методы, — что было в некотором роде ложью, но парень от таких «откровений» на глазах у инспектора подобрался. — И обрати особое внимание не на стыки материалов, а на их целостность. Чрезмерная детализация образа ему лишь вредит. Катализатор сам сгладит углы. Приступай.

Помогли ли мои объяснения, или Готье сам смог взять себя в руки, но свою «программу» он отработал без ошибок.

И пусть сам по себе его результат всё ещё не дотягивал до того, что могла показать Алисия, но уровень контроля девушки для человека, не имевшего доступа к частным наставникам и полноценной подготовке, можно было смело называть крайне высоким.

«А мне следует прекращать брать за эталон для сравнения лучших. Ни к чему хорошему это, на моей памяти, ещё не приводило…» — мысленно хмыкнул я, двинувшись к следующему ученику.

Жернова машины обучения пришли в движение, и я, контролируя выполнение практических упражнений, продолжал раздавать и собирать бланки с тестами, устраивая своеобразную карусель практики и «бумажной» теории. Ошибки в теории я отмечал на лету, а затем подробно разбирал их в коротких промежутках между практическими упражнениями. Иначе последнему ученику в этой «карусели» попросту не хватило бы времени на теоретическую часть.

Полтора часа пролетели, как миг, и за это время я удостоверился в том, что даже вынужденный перерыв не остановил прогресс простолюдинов, для которых усердная учёба была единственным способом выбиться «в люди».

А когда занятие подошло к концу, я раздал домашние задания, выбрав подходящие из заранее подготовленных распечаток, ответил на вопросы подопечных — и