Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

— Вот и прекрасно, — Белль тем временем кивнула, опустив на поднос опустевший стакан. — Примерное поведение и отсутствие замечаний сейчас откроет нам массу возможностей для послаблений потом. Тогда, когда они действительно понадобятся. А они понадобятся, Лександр, рано или поздно. И ты со своим подходом к жизни должен понимать это как никто другой…

Повисла секундная пауза, которой хватило, чтобы я приподнял бровь, — очень уж неожиданным оказался выпад, — а все присутствующие осознали двусмысленность фразы.

— Белль, — резко произнёс Дима тоном, которого оказалось достаточно, чтобы Сориар моментально признала свою оплошность.

— Прошу простить, Лександр. Это прозвучало… — она поджала губы, — не так, как должно было. И я не имела в виду ничего дурного.

Я покачал головой, улыбнувшись одними лишь уголками губ:

— Пустое. Эти строчки из моей биографии я, вероятно, не вымараю и к пенсии. Так что извинения принимаются, хотя я и не собирался на это обижаться.

Эльза выдохнула и вернулась к еде. Расслабился и Дима — инцидент исчерпал себя, толком не начавшись.

Я же на краткий миг задумался над тем, что именно только что было озвучено. Не оскорбление, а всего лишь неловкая оговорка… пусть оговориться для дальновидной и дипломатичной Сориар и было чем-то из ряда вон. Это, в общем-то, я был готов проигнорировать вплоть до повторения, когда случайность можно будет назвать совпадением или даже тенденцией.

А вот мои слова о биографии…

«Белль Сориар — потомственная аристократка, занимающая достаточно высокое положение. В своих действиях она опирается на способность добывать информацию и, очевидно, на людей семьи, имеющих к источникам этой самой информации доступ. Связи. То, чего я де-факто лишён, и чем обзавестись в сжатые сроки самостоятельно не способен…».

— К слову, — я повторил использованное Белль двумя минутами ранее «вступление». — Белль, насколько сложно собрать досье на меня самого?

Девушка подняла на меня взгляд, вопросительно и выразительно приподняв бровь. Громов использовал тот же жест, а Эльза просто посмотрела на меня с немым вопросом, попытавшись заглянуть в лицо.

— Досье? — переспросила, наконец, Сориар. — Тебе — на тебя?

— Именно. За последний месяц моё положение изменилось слишком быстро и слишком разительно, чтобы я успевал следить за… скажем так — общественным мнением. Часть людей до сих пор видит во мне скандального младшего Лазаря. Часть — «героя» и дуэлянта, часть — «будущую опору трона» и нынешнего союзника Его Высочества, а кто-то, полагаю, может и марионеткой Имперской Безопасности меня считать. При этом в нынешних условиях возможности толком всё это отследить у меня нет, и соответствующие инструменты я своевременно не подготовил…

— Но понимать, какие версии «тебя» существуют для всех остальных, тебе необходимо, — продолжила Белль, задумчиво прикусив губу и мельком посмотрев на Громова. — Вынуждена признать, что при таких исходных данных тебе должно быть крайне неуютно, Лександр…

— Я не настолько сильно опираюсь на прогнозы и долгосрочное планирование, но — да, Белль, приятной мою нынешнюю слепоту назвать сложно…

Я замолчал, глядя на Белль Сориар и пытаясь предположить, какие выводы она сейчас выстраивает в своей светловолосой голове, могущей дать мне десятикратную фору во всём, что касалось политики.

Она ведь не просто получила правильное образование и родилась в правильной семье, позволившей ей обзавестись связями и всем прочим. Нет: она действительно прониклась политикой и жила ею, сохраняя контроль над ситуацией даже там, где я, например, мог лишь беспомощно хлопать глазами, лишившись единственного доступного мне стабильного информационного канала — выхода в местную сеть.

Сейчас же я воспользовался моментом в надежде взглянуть на жизнь прежнего Лександра не через обрывки чужих фраз, не из статей в сети и не благодаря случайным оговоркам людей, о которых я прежде знать ничего не знал, как, например, получилось с Роксаной.

Я не мог даже сказать, не проверяла ли меня Изерелли, говоря о «детской дружбе» в восьмилетнем возрасте, если мы, например, виделись в десять лет, в двенадцать или четырнадцать. И если с ней мне, предположим, повезло, и мы не пересекались в течение целого десятилетия, то где гарантии, что это везение не закончится в один прекрасный миг? Что я не проигнорирую условного лучшего друга «старого» Лександра? Его первую женщину? Злейшего врага?

Всё это беспокоило меня на протяжении месяца, но я ничего не мог с этим поделать, не рискуя собственноручно вырыть себе яму. А сейчас у меня появился неплохой предлог, чтобы попытаться закрыть эту «дыру в образовании».

— Задача несложная, если знать, где искать, — наконец произнесла Белль. — Источники будут достоверными. Но если нужно узнать и то, как тебя воспринимают простолюдины… это будет не столь надёжно — источников в низших слоях у меня меньше, а вот фантазии у них больше.

— Я это понимаю, — я кивнул. — Мне нужно знать, как меня воспринимают, а как оно на самом деле — я в курсе и сам. За сколько ты справишься?..

— На всё про всё в нынешних обстоятельствах уйдёт… неделя. Может, меньше, если грянут новые послабления в доступе к информации, — Белль мягко улыбнулась. — Я проворачивала подобное с большинством людей, с которыми мне пришлось работать, поэтому методика предельно ясна и многократно проверена.

— Со мной тоже? — Громов повернулся к блондинке всем корпусом.

— Особенно с тобой, Дима, — улыбка девушки стала заметно теплее.

Я хмыкнул, не став превращать эту сцену в предмет для любования всеми присутствующими:

— Тогда я заранее тебя благодарю, Белль. А в ответ обещаю: к завтрашнему дню я подготовлю учебный план, который произведёт впечатление даже на самого чистокровного Громова из всех чистокровных.

— И… — Дмитрий прищурился, — что это должно означать?

— Структура, критерии оценки, запасной план, запасной план для запасного плана…

— И меры безопасности, — добавила Белль серьёзно, хотя глаза у неё откровенно смеялись.

— В трёх экземплярах, — Эльза не стала держаться в стороне, подхватив эстафету. — Рукописных, естественно.

А Дима тем временем обвёл нас всех взглядом, вздохнул:

— Вы сейчас пытаетесь меня оскорбить или похвалить?

— Немного того, немного другого, — я развёл руками. — В зависимости от обстоятельств, Дим.

Громов покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Белль поспешила старательно спрятать усмешку за стаканом компота или некоего сока, а Эльза тихо фыркнула, вновь вернувшись к еде.

Спустя секунду мы все последовали её заразительному примеру, потому как время не терпело, и на следующие пары, по-хорошему, нужно было выдвигаться уже через пять минут: несмотря на смену обёртки занятий с «обычных» на «узконаправленные», преподаватели всё так же пускали студентов в аудитории строго до начала занятия, запирая двери минута-в-минуту.

«А ведь мне теперь ещё и учебный план нужно подготовить, вспомнив навыки, ещё