Мировая война: Россия и Зарубежье - Антон Иванович Деникин

знаками, сообразно «национальности». Для моральной обработки их созданы были периодические издания на разных языках, разных направлений, но одинаково штампованной немецкой мысли. Побывавший в Берлине русский «доброволец» рассказывал, что там в одном большом здании помещается чуть ли не десяток редакций. Причём из одного этажа этого «ноева ковчега» раздаются призывы к братскому единению, а из других этажей – вопли о «вековом притеснении» их обитателей Россией. Именно – Россией.

В конце 1942 года появились сведения о формировании РОА – «Русской Освободительной Армии» и о возникновении «Русского Комитета», представляющего собою «Русское Освободительное Движение» (РОД). Во главе комитета стал попавший в плен командующий одной из советских армий, ген. Власов. Ему же газетные заметки приписывали возглавление РОА.

Вскоре получило распространение обращение ген. Власова и «Русского Комитета» – «к бойцам и командиром Красной армии, ко всему русскому народу и другим народам Советского Союза». А в конце июля 1943 года в Париже, на большом собрании состоялось выступление начальника штаба ген. Власова и секретаря Комитета – ген. Малышкина[303].

Обстановка во многом, но далеко не во всем разъяснилась. Прежде всего стало ясным, что

. Сам ген. Малышкин заявил, что «армии, как таковой, то есть – с русским командованием, русским военным центром и т. д. – нет». Что, «к сожалению, этот вопрос задерживается – не на пользу ни для нашей национальной цели, ни для германских целей»… Действительно, как нам известно было и раньше, российские формирования сводились в отряды не свыше батальона, иногда полка, и включались в состав немецких полков. В административном отношении ими ведал в каждой армии особый немецкий генерал, а общим «командиром Добровольческих войск» состоял ген. Кёстринг[304]. Эти лица ведали формированием и распределением т. н. «добровольческих» войск, а в служебном и боевом отношении они входили всецело в состав немецких частей. В начале 1944 года, в частях мне известных, штабы полков в сокращённом составе оставлены были не у дел, батальоны включены в состав немецких полков, должности командиров батальона и рот замещены немецкими офицерами.

Таким образом, штаб ген. Власова не имел никакой власти над русскими частями. В его ведении находились только курсы пропагандистов, офицерские и унтер-офицерские школы под немецким контролем, и противо-большевистская и про-немецкая пропаганда путём выпуска нескольких весьма посредственных газеток и листовок. Такое положение русских отрядов, по словам ген. Малышкина, привело чинов их «в скептическое настроение», «у них появилось сомнение»… Действительно, среди русских частей пошли даже слухи, что ген. Власов арестован немцами и убит, а пропагандный листок его «движения» опровергал эти слухи в форме довольно наивной: ген. Власов, мол, жив и здоров, но – где находится и что делает – сказать нельзя, во избежание покушений со стороны советской власти…

Так или иначе, но ген. Власов, «Русский Комитет» и «Русское Освободительное Движение», независимо от их воли и намерений, стали орудием немецкой пропаганды и идеологическим прикрытием для вербовки немцами русского «пушечного мяса».

* * *

Мы не наблюдали никакого развития «Русского Освободительного Движения». Но участники его и возглавители утверждали, что их идеи «получили всеобщее распространение», что на этих идеях «объединяются миллионы людей как по ту, так и по эту сторону фронта» и что «РОД и РОА становятся грозной силой, перед которой трепещут Советы».

«До сих пор, – писал официоз «Движения», – объединению народа вокруг большевиков способствовал тот факт, что ни один из их противников не выдвинул прогрессивных народных идей. Белое движение было безыдейным и несло с собой реставрацию ненавистных народу форм правления, восстановление власти помещика и капиталиста». Сила же данного движения «заключается в народности его идей».

Какое же новое слово вещает РОД?

В упомянутом выше воззвании РОДа «в основу создания Новой России ставится»:

1). Ликвидация принудительного труда.

2). Ликвидация колхозов.

3). Передача земли трудовому крестьянину в собственность.

4). Восстановление торговли, ремесленных и других предприятий на основе частной инициативы.

5). Интеллигенции – свободный труд творений.

6). Обеспечение социальной справедливости.

7). Право трудящихся на образование.

8). Обеспечение старости.

9). Уничтожение террора.

10). Свобода печати, совести, слова, собраний.

11). Освобождение узников – врагов большевизма.

12). Восстановление городов, сел, заводов и фабрик.

13). Отказ от платежа по займам и договорам правительства Сталина.

Нам понятно, что люди, в течение более чем двух десятков лет находившиеся под гипнозом большевистского трактования истории гражданской войны и эмигрантских течений, не могли иметь правильного о них понятия. Но, выйдя на свободу, они могли, казалось, расширить свой кругозор. Тогда не получилось бы искажённой оценки Белого движения, тогда стало бы ясным, что «установки» РОДа вовсе не новы, так как повторялись в десятках деклараций эмигрантских организаций – только более широко и радикально. Не ново было и ещё одно заявление – неприкрытое разбазаривание России – предоставление всем народностям права самоопределения, вплоть до отделения… Ибо формула эта в отношении «союзных республик» имеется в советской конституции 1936 года, в качестве декоративного ее украшения. РОД применил её, судя по заявлению ген. Малышкина, «в целях собирания всех антибольшевистских сил под знаменем Русского Освободительного Движения».

Никакого, однако, «собирания» не вышло. Прежде всего потому, что не позволила немецкая власть, ограничившая словесную деятельность «Движения» одним только кругом умозрительных понятий – связанных с Великороссией.

* * *

Так прошел год. И в октябре 1943 года мы услышали совершенно неожиданно новое заявление РОДа («Доброволец» № 46, передовая):

«Никто не вправе предрешать судьбу народа, кроме него самого. Никто из нас не возьмет на себя смелость выступать от имени народа с какой-то будущей программой, пока сам народ находится еще в тисках большевизма. Такое выступление было бы беспочвенным и безответственным… Требования конкретной политической программы имеют в основном два источника: они идут либо от прямых провокаторов… чтобы посеять рознь между немцами и русскими, либо от безнадежных болтунов, собирающихся делить шкуру неубитого медведя и не видящих, что прежде, чем говорить о том, что будет через 10 лет, надо подумать, что надо делать сегодня».

Объяснение такому полному «непредрешенству» находим в том же заявлении:

«Россия – в опасности! Важнее всяких политических программ для нас сейчас – реальная направляющая сила. Сила – освобождающая порабощенных и ведущая в бой уже свободных».

Этой немецкой силе и был посвящён весь пафос «Русского Освободительного Движения». Во всех речах и декларациях на сотнях страниц пропагандных листков изо дня в день повторялись известные перепевы:

«Идея равноправного, обоюдо-выгодного сотрудничества двух великих народов растет и крепнет… Я зову русский народ на путь сотрудничества и вечной дружбы с великим германским народом» (Власов)… «Германия ведёт войну не против Русского народа и его Родины, а лишь против большевизма. Она не посягает на жизненное пространство русского народа и его национально-политическую свободу» (Комитет)… «Мы связали себя с Германией неразрывными узами боевой дружбы. Немецкий народ возглавляет нашу общую борьбу» («Доброволец»)… «Мы не можем преуменьшать первенство и