Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

какие порой изображают на надгробиях. Страницы бесшумно переворачивались в стерильной тишине, и она настроилась, что таково будет окончание очередного бесплодного дня. Каково же было её недоумение, когда в спальню к ней ворвался запыхавшийся Аурелий.

– Арэйсу! Шиа заболела, я её сейчас приведу сюда. Немедленно пошли за врачом, а потом напиши записку её сёстрам в гостиницу. Быстрее!

– Да… Да, Ваше Величество.

Княгиня опустила ноги в домашние туфли, ещё не до конца понимая, что происходит и как Шиа снова оказалась здесь. Но, может, это было и неважно. Уже выходя в коридор, она поняла: врач нужен эльфийский – ведь у нордов совсем иные болезни. Непростая задача, лично ей – да и никому во дворце – не известны такие. Пожалуй, пока что стоит только написать Геасфель – она ведь состоит в посольской делегации и должна знать подходящего специалиста.

– И пришли служанок, чтобы они помогли Шиа раздеться! – крикнул ей вдогонку Аурелий.

Когда он вернулся в гостиную, Шиа сидела, съёжившись и напряжённо сцепив ладони, чтобы как-то унять дрожь. Услышав оклик императора, она покачнулась, как в тумане, почти падая ему на руки. Её аккуратно довели до спальни, и эльфийка тут же закрыла глаза. Температура поднялась резко, без кашля и насморка. Обливаясь потом и разметавшись по мокрым простыням, Шиа горела в беспамятстве уже через час после того, как её уложили. Лицо её распухло после слёз, и от этого она выглядела ещё более измождённой. Аурелий долго вглядывался в плотно сомкнутые, потемневшие веки.

– Прости меня, пожалуйста, – произнёс он вслух, надеясь, что где-то там, вдалеке, она его всё-таки услышит.

Принесли много воды, льда и чая с мёдом, который невозможно было влить в больную. Испытывая запоздалое раскаяние, Аурелий сам дежурил у изголовья кровати, не отлучаясь ни на минуту. Конечно, это было такой глупой мелочью по сравнению с тем, что он натворил. Аурелий зло выругался, сжимая ткань. Прерывистое дыхание Шиа звучало, как немой укор.

На пороге возникла Арэйсу. Она изредка маячила вдалеке, но не приближалась, и Аурелий был благодарен хотя бы за то, что княгиня не нервировала его своим мрачным присутствием.

– Сестра Шиа, Ваше Величество.

Из-за двери выскользнула Геасфель.

«Ну привет, – сказала она ему мысленно, едва заметно улыбнувшись. – Не убивайся так. Ты же знаешь по моему опыту, что привыкать к чужой стране непросто, а у Шиа к тому же нет двойника-норда, который помог бы ей быстро преодолеть стадию неприятия».

«Именно поэтому я мог бы предусмотреть это».

Он отправил ей осколок своего смятения, где эмоции перемежались с обрывками разговора и душераздирающими образами плачущей Шиа.

«Ты снова вешаешь всех собак на себя, – ответила Геасфель, поглотив его. – Печально, что твои друзья не оправдали ожиданий, но, с другой стороны, ты не можешь быть по-настоящему ответственным за их поведение».

Геасфель приблизилась, тоже рассматривая младшую сестру, и затем они синхронизировали своё восприятие. Его – сумрачное, оттенённое пронзительной мелодией скрипки, и её – уравновешенное, пусть и печальное, но с гораздо более светлыми переливами арфы. Затем присоединились впечатления об Арэйсу, о слугах, о дворце, о ночном парке – не уступая и не пытаясь переспорить, каждый позволял частичке незнакомых ощущений переплестись с его собственными. Они проводили этот ритуал каждый день, сравнивая свои впечатления от погоды, от города, от одного и того же рисунка облаков на небе – и прежние способности возвращались к двойникам стремительно, вероятно, потому что однажды они уже проходили этот путь.

– Врач скоро будет, – произнесла Геасфель уже вслух. – Шиа, безусловно, простудилась по неосторожности, хотя эмоции тоже могли всё усугубить. Между прочим, в академии её поначалу сильно дразнили. Она не рассказывала тебе?

– Нет, ни разу. А что произошло?

– Да ничего особенного. Мы выросли в провинции и столичным это сразу бросается в глаза. Какие-то мелочи, привычки… А дети – они ещё и безжалостны. Неудивительно, что Шиа не любит об этом вспоминать, ей тяжело пришлось.

– Никогда бы не подумал, что она тоже может быть такой хрупкой, – сокрушённо покачал головой Аурелий. – Я был слишком беспечен, полагая, что Шиа никогда не нуждается в поддержке.

– Здесь тонкая грань, – объяснила Геасфель. – Одно дело, когда Шиа считает кого-то своим врагом. Тогда ей легко и она ничего не боится. Но если она сочла, что соответствует какому-то обществу, а её отвергают – вот тогда она попадает в уязвимое положение. Тут она уже не может просто так объявить войну. И… да, глубоко внутри она сильно переживает. Ты ведь уже заметил, какое у неё самолюбие.

– И чем же всё закончилось тогда?

– Шиа переняла их привычки, и к ней стали меньше цепляться. С теми, кто продолжал дразниться, вроде даже дралась. Заставила себя уважать, одним словом. А ещё ей помогла Арестея. Помнишь, та девушка, с которой Шиа соперничала за флаг в самом конце? Она первая начала дружить с Шиа и подала остальным пример.

* * *

– Неотёсанная, взбалмошная, наглая! – Сепиру, расхаживая по комнате, как молотом впечатывала свой приговор, но Пьерше невозмутимо её перебил:

– Да ладно, я бы так не сказал. Да, она живая по характеру, но ей лишь нужно хорошее наставничество. В конце концов, Шиа росла не здесь, поэтому вполне естественно, что она ведёт себя по-другому. Но в ней есть потенциал.

– Не знаю, она меня раздражает. Кэрел, ты что думаешь? – нетерпеливо воззвала ко второму другу Сепиру.

Как это часто бывало, Аурелий пригласил их к себе на обед, и, ожидая императора в столовой зале, граф и баронесса наперебой рассказывали Кэрелу о вчерашнем визите эльфийки в Министерство.

Услышав, что его зовут, князь Мелирт неопределённо пожал плечами.

– Лично я к ней ничего особого не чувствую. Конечно, Шиа младше нас и что-то детское в ней ещё присутствует. И привлекать к себе внимание она любит. Однако, насколько понимаю, Шиа росла в провинции и сумела поступить в столичную академию. Закончила с отличием, получила медаль в состязаниях. Всё это говорит о том, что она целеустремлённая и сообразительная.

– Ну ладно, – сдалась Сепиру. – Может быть, я неправа.

– Чем уж она тебе так не нравится? – удивился Пьерше. – Можно подумать, тебе приятнее общество нашей княгини Брунгервильсс.

– Уж Арэйсу, во всяком случае, вызывает во мне уважение.

Граф удивлённо приподнял брови.

– Тогда я вообще твоих вкусов не понимаю.

– А тебе Шиа нравится, просто потому что ты не прочь с ней пофлиртовать, разве нет? – холодно спросила баронесса.

– Не спорю, не будь она с Аурелием, я бы вёл себя по-другому, – с усмешкой признал Пьерше. – У нашего императора хороший