Бастардорождённый - DBorn

Неожиданно из темноты начал доноситься звук ироничных хлопков. Один, второй, третий. Из тумана на встречу Джону выходил закованный в бронзовый доспех мужчина богатырской стати, а вместе с ним и все сотни пиратов из абордажной команды «Железной победы». Грозные рубаки, защищенные стальными шлемами, ламеллярными доспехами и большими щитами овальной формы.

— Знаешь, я искренне благодарен тебе за то, что ты убил Эурона, — заговорил главный, судя по всему, Виктарион Грейджой. — В качестве жеста доброй воли я убью тебя быстро.

— Когда же вы, блядь, закончитесь? — тихо спросил рыцарь, сплевывая кровь на землю, но лорд-капитан его не слышал.

— Но перед тем как я это сделаю, скажи, бастард, каково это, когда всем своим успехам в бою ты обязан магическим фокусам? — спросил Виктарион, в небрежном жесте забрасывая древко секиры себе на плечо.

— А каково быть жалким разбойником, случайно именующим себя благородным, чей дом всё ещё не вырезали под корень лишь благодаря королевскому миру «зеленых земель», который Старый путь так презирает? — не остался в долгу Дейн.

— Пора тебе умереть, — не стал отвечать ему Виктарион.

— Меня после смерти ждёт встреча с предками, а тебя, Грейджой? — улыбнувшись, Джон перехватил меч и встал в стойку.

Не желая демонстрировать корабельной команде навыки дуэльного мастерства, Виктарион с криком бросился на соперника, прикрывшись щитом. В последний момент железнорождённый довернул тот, чтобы не позволить Закату проколоть или разбить его. Быстро сориентировавшись, Джон ушёл перекатом от таранной атаки.

Едва закончив движение, Дейн отбил топор одного из островитян, те не были намерены сражаться «честно». Пирата выбило из равновесия, и рыцарь поспешил нанести смертоносный укол, после чего тут же уклонился от атаки ещё одного противника. Отпрыгнув, северянин метнул кинжал, чем выиграл себе бесценные мгновения, позволившие нанести смертоносный удар. «Телекинез» и вспомогательное оружие снова в ладони.

Новый пират атаковал в опасной для обоих бойцов атаке, пытаясь взять Джона напором, однако Дейн мог позволить себе пропустить ещё пару ударов. Топор отскочил от блеснувших зелёным лат, Дейн рубанул в ответ, раскалывая сопернику щит, руку и кусок туловища.

От следующего пришлось уклоняться. Огромный детина на голову выше самого Джона двигался с непозволительной для его габаритов скоростью. Он прикрывался щитом, и пытался с помощью копья держать Дейна на безопасной дистанции. Но рыцарь был ещё быстрее, чтобы поспевать за ним, нужно было поворачивать корпусом, а чтобы лучше видеть — немного опускать щит. В один из таких моментов Дейн резко сократил дистанцию и, рубанув посильнее, снёс пирату кусок головы. Бой для него был окончен.

В ночной тьме блистало лезвие Заката. Металл пел, отбивая один удар за другим, пел, неся смерть сыновьям Железных островов. Бой походил на виртуозный танец с оружием, вот только участников этого танца с каждым взмахом клинка становилось всё меньше.

Виктарион выжидал, медленно и осторожно он двигался по полю боя, лишь изредка отвлекая на себя Дейна, пока его подчинённые гибли один за другим. Сам Грейджой был слишком опытен, чтобы умереть от его приемов, он изучал противника, высматривал идеальный момент для атаки и вот он настал.

Северянин начал уставать, слишком много чужой энергии он пропустил через своё тело, слишком часто колдовал, а бой ещё не был закончен. У Джона начали дрожать руки, полученные в бою ушибы и синяки начали болеть, а раны опять кровоточили. Дыхание сбилось, нужен был один последний рывок.

Дейн притянул к себе очередного бедолагу, но в момент когда тот, испугавшись превращения в бледный иссохший труп, начал колотить руками по латам и шлему, Виктарион опять налетел на Джона, сбивая того с ног. Медленно поднявшись с земли, рыцарь попытался притянуть к себе кого другого, но магия его слабла, островитяне хватали товарищей за руки, чтобы удержать на месте и не позволить мерзкому колдуну отобрать ещё одну жизнь.

— Кажется, бой для тебя окончен, — усмехнулся Виктарион, замахиваясь топором.

— Gaan-lah-haas!

Дети снежных пустынь, и древнейших святынь, услышьте о рыцаре том.

Кто дракону и смертному братом прослыл, тому силы не занимать.

Плоть разивший клинком, муж с драконьей душой, магию он постиг.

И мощь силы его рассекала врагов, едва покидая уста.

Довакин, Довакин, родной край защити, слабых в обиду не дай.

Пусть злословят враги и точат клинки, за здоровье твоё здесь тосты звучат.

Покинувший уста крик сбил с ног и дезориентировал почти сотню пиратов. Вся Мощь ту'ума обрушилась на не подозревающих о своей участи смертных. Неумолимая, несокрушимая, безжалостная. Что бы пираты теперь ни делали, они лишатся всего: жизненных сил, ничтожных крупиц магии, здоровья. Сила голоса способна лишить любое существо даже этого, вырвать всё из самой сущности, самой души и отдать адепту пути голоса.

Сбитые с ног медленно поднимаются, начинают оглядываться по сторонам, и вот лицо первого искажается от ужаса, первобытного страха. Он видит, как лица товарищей покрываются морщинами, как их волосы седеют и начинают выпадать, как пираты выплёвывают собственные зубы и иссыхают ещё быстрее, чем те, кто попадал в руки к Кошмарному Волку.

Тусклая дымка медленно покидает их тела. Красная, зеленая, бледно-синяя. Энергия стремится ввысь, кружа по спирали, смешивается, превращаясь в единый поток странного фиолетового цвета. Тот кружит, становится плотнее, осязаемей и, наконец, устремляется в тело колдуна. На нем больше нет ран, нет синяков, кажется, даже пятен крови на одежде и торчащих из лат болтов уже тоже нет. Рыцарь встаёт в стойку.

С диким рёвом Виктарион бросается в последнюю атаку. Его волосы стали полностью белыми, руки иссохли и едва способны поднять оружие, мужчина едва видит, щит он выбросил, тот будет лишь мешать. Нечеловеческое упрямство, колоссальная сила воли. Железнорождённый вскидывает руку для удара, но лезвие Заката уже торчит из его спины. Джон отдал должное его отваге, Виктарион был врагом, но смерть в бою он заслужил, а вот большая часть его подопечных уже валяются на земле, за считанные секунды умерев от старости.

Немногочисленные выжившие побежали прочь, страх их таки одолел. Они сражались, защищая лагерь, сражались, защищая товарищей, сражались, следуя приказам командира, сражались за своего бога, сражались за лорда-капитана, бросались в самоубийственные атаки против мерзкого иноверца. Теперь сражаться было не за что.

…

— Я буду эту историю правнукам рассказывать, — присвистнула Дейси, помогая мужу удержаться на ногах. — Ну, знаешь в семейном кругу, около очага.

— Они тебе всё равно не поверят, — устало усмехнулся Джон.

— Пойдем, лорд Стаут обещал откупорить бочку Арборского золотого в твою честь.

— Наши люди? — спросил Джон.

— Уже