Кино для чайников - Алексей Андреевич Гравицкий

другого. Со вторым произошла та же история – не попал он в материал. После оплаты работы второго не случившегося автора бюджет серии закончился, и мы сели писать ее сами бесплатно, стараясь хоть как-то использовать накиданный авторами материал.

Мы старались, но даже после детальной переработки серия все равно получалась паршиво. Она была вязкой, нудной, неинтересной. Она такой и осталась – самой слабой из восьми написанных. Кроме того, в ней были дурацкие шаблоны типа бассейна с крокодилом у продюсера на Рублевке, который из-за этого самого крокодила собачился со своей насиликоненной женой.

Закончив сценарий полностью, мы вышли на новый виток общения с редактором, который давал комментарии теперь уже не к каждой отдельной серии, а ко всему сериалу как цельному произведению. Но, естественно, замечания все равно распределились по сериям. К каким-то сериям их было меньше, к каким-то больше, к каким-то возникали точечные вопросы, к каким-то – более глобальные. И только одна серия осталась практически без комментариев – та самая слабая вторая. К ней был только один комментарий, уместившийся в шесть слов:

«Просьба убрать крокодила по производственным соображениям».

Еще не раз с тех пор мы вспоминали этого крокодила. Много раз возникал соблазн вставить такого «крокодила» в сценарий, чтобы не знающие, к чему придолбаться, редакторы занялись уже делом и вымарывали то, что на самом деле не особо нужно истории. Жаль, что врожденная честность всякий раз гасит этот соблазн на корню – жить стало бы проще.

Как уже было сказано, переписывать сценарий автор может до бесконечности. Самым переписываемым в моей жизни был, наверное, сценарий «Землетрясения». Только отдельно зафиксированных вариантов сценария у меня сохранилось шестнадцать.

Началось все с того, что к нам с Юдаковым обратился Рубен Дишдишян с просьбой почитать сценарий о землетрясении в Армении и, возможно, доработать его. Мы взяли сценарий, прочли и сошлись на том, что это очень плохая по посылам, очень слабая по драматургии и очень плохо написанная история. При этом переписывать ее нам не хотелось, потому как и Сергей, и я прекрасно знали отношение армян к этой трагедии. По большому счету, у армянского народа есть две максимально болезненные точки: геноцид и землетрясение, и играть на столь тонких струнах, не будучи армянином, явно не стоило.

Потому мы просто обозначили какие-то общие моменты. Заодно поинтересовались, на какого зрителя рассчитано кино, и, получив закономерный ответ, что-де расчет идет на зрителя российского, потому как на всю Армению пять кинотеатров и фильм в них не окупится никогда и никакой, посоветовали ввести в повествование не только армянских, но и русских героев. На этой радостной ноте мы и попрощались.

Снова тема всплыла год спустя. Рубен обратился с просьбой посмотреть переделанный сценарий. Мы открыли текст и обнаружили, что сценарий остался все тем же, а единственное изменение коснулось главного героя, который из условного Армена превратился в условного Василия. На этом переработка и заканчивалась. Но нас просили разобрать материал, уже была назначена встреча, и мы, распечатав сценарий и вооружившись карандашами, сели за правки. По итогу рукопись была разрисована так, что не осталось ни единой живой страницы. Правки и комментарии были и в тексте, и на полях, и на обратной чистой стороне большинства страниц. Если бы так, как мы отнеслись к работе с этим сценарием, относились к своей работе все редакторы, возможно, в этой братии был бы толк. Увы, это не так, и девяносто пять процентов людей, работающих редакторами в киноиндустрии, на самом деле стоило бы вышвырнуть за профнепригодность с волчьим билетом.

На встрече нас ждали пять продюсеров от двух кинокомпаний. Мы сели и стали подробно объяснять, что в предложенной истории глобально не работает, почему оно не работает и что можно сделать, чтобы оно заработало. Нас слушали минут десять.

– Что нужно, чтобы вы взялись за эту историю и переделали ее сами?

– Ничего, – ответили мы, объяснив, что за эту историю не возьмемся.

Потому что ответственность слишком большая, потому что обгадиться слишком легко, потому что, наконец, у истории есть авторы, и они явно не придут в восторг от того, что мы с ней сделаем.

На каждый наш выпад у продюсеров был готов ответ. Продюсеры в нас верили, продюсеры знали, что мы не напишем гадости про армян, продюсеры обещали, что договорятся с авторами и что проблем не будет.

Наконец один из них встал, мягко улыбнулся и сказал:

– Парни, хватит капризничать, вас пятеро армян просят.

С этой фразы началось мое многолетнее сотрудничество и дружба с Сариком Андреасяном. Потому что после этой его фразы стало ясно, что отказаться нам не дадут.

Мы вернулись домой и сели за историю. Для начала выкинули из нее все лишнее, не имеющее отношения к землетрясению и добавляющее грязи в историю, которая должна была быть по-человечески чистой. Затем мы придумали новые сюжетные ветки второстепенных героев. И сели переписывать. По итогу от оригинального сценария осталась половина. Мы отправили текст и стали ждать.

Ждать пришлось недолго. Редакторы, не видевшие в изначальном сценарии больших проблем, вдруг прозрели и увидели кучу торчащих корявостей, о чем не преминули нам сообщить. Корявости были не наши – они торчали из того, что осталось от первоначального сценария, просто, когда сценарий был таким весь, это не бросалось в глаза, а теперь, на контрасте, просто орало.

Мы снова уединились и снова переписали половину сценария, точнее, выкинули вторую половину истории и написали ее заново. По итогу этих переделок от оригинального сценария остались только армянские имена, общая мысль основной сюжетной линии и сцена, в которой главный герой смотрит на складывающийся город из иллюминатора садящегося самолета. Все остальное мы придумали и написали с нуля.

Следующее общение с редакторами было уже более спокойным – мы подкрутили какие-то детали, что-то поправили, что-то убрали, что-то добавили и зафиксировали сложившуюся историю. На этом можно было бы остановиться, но когда на проекте много принимающих и решающих сторон, бывает очень сложно остановиться и остановить вал идиотского креатива. А еще сложнее не переругаться с заказчиками и не превратить проект в кучу мусора. С «Землетрясением» это удалось, но какой ценой!

– Не хватает масштаба, – сказали нам, – история крутится на одном пятачке с одними и теми же героями. Нужен масштаб. И мы добавили в сценарий новую линию, рассказывающую о Николае Рыжкове, который, пока Горбачев красовался в ООН, делая вид, что в его стране ничего такого не происходит, приехал в Ленинакан на пару дней и остался там, по сути, на полгода.