Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935 - Василий Элинархович Молодяков

«Между Италией и Россией может быть заключен лишь одновременный экономический и политический договор. Теперь пактомания, пакты заключаются пачками, но обычный пактик ничего не даст ни Советскому Союзу, ни Италии. Заключение политического договора с Россией означает для Италии совершенно новую и решительную ориентировку на восток вместо прежней ориентировки на запад, означает разрыв политических и экономических связей с Англией, у которой Италия и теперь покупает 12 млн т угля, и с Францией».

Прервем цитату для необходимой исторической справки. Дипломатические отношения между Великобританией и СССР, установленные в начале 1924 года «рабочим» правительством Макдональда, после его падения складывались трудно, несмотря на то что нашу страну в Лондоне представляли лучшие — наиболее способные, образованные, опытные и наиболее буржуазные по манерам — дипломаты Леонид Красин и Христиан Раковский. Однако вернувшиеся к власти консерваторы при любом удобном и неудобном случае демонстрировали советской стороне свою неприязнь, в чем особенно преуспел министр иностранных дел Остин Чемберлен. Говорили, что король Георг V не мог простить большевикам убийства своего «возлюбленного кузена» Николая II. Правда, многие монархисты утверждали, что спасти его британский король как раз мог, но не захотел…

Так или иначе, многие влиятельные силы в Англии желали разрыва с Советами. Осенью 1924 года публикация в лондонской прессе «письма Зиновьева» — инструкций вождя Коминтерна местной компартии по активизации подрывной работы в армии и на флоте — сыграла, как считается, решающую роль в поражении лейбористов на парламентских выборах. Москва официально объявила о непричастности к этому сочинению, которое вскоре было изобличено как грубая подделка, но, как говорится, осадок остался. Консервативное правительство Стэнли Болдуина не ратифицировало общий и торговый договоры с СССР, подписанные 8 августа при Макдональде. Ответом Москвы стала открытая, хотя и неофициальная, со стороны профсоюзов и «общественных организаций», поддержка стачек английских горняков и транспортников в 1925–1926 годах. Двенадцатого мая 1927 года лондонская полиция ворвалась в офис акционерного общества «Аркос», учрежденного Советской Россией в 1920 году для ведения торговых операций. Обвиненные в ведении подрывной деятельности, сотрудники «Аркоса», не имевшие дипломатического иммунитета, были обысканы, документы конфискованы, помещения опечатаны. Наутро Москва заявила решительный протест, который поддержали английские профсоюзы и находившиеся в оппозиции лейбористы. Двадцать четвертого мая премьер заявил в Палате общин, что в офисе «Аркоса» были найдены доказательства шпионской и подрывной деятельности, которой руководило советское полпредство. Двадцать шестого мая правительство объявило о разрыве дипломатических отношений с СССР, которые были восстановлены только через два с лишним года, 3 октября 1929 года, когда у власти снова оказались лейбористы во главе с Макдональдом.

Бенито Муссолини в зените мировой славы

«Договор с Россией, — продолжал дуче излагать Курскому свои соображения об общем и частном, — должен дать Италии продукты первой необходимости для нее: нефть, уголь и железо. К сырью ведут три пролива: Суэцкий канал, который находится под контролем Англии, Гибралтар, который тоже контролируется Англией, и, к счастью, третий пролив — Дарданельский, ключи к которому у Турции. Поэтому Италия заключила дружеский пакт с Турцией. Англия проявляет особую тревогу, боясь потерять наш угольный рынок. Со своим углем Англия не может сунуться ни во Францию, ни в Германию, ни в Польшу (эти страны богаты своим углем. — В. М.), ни тем более в Россию. Если она потеряет итальянский рынок, это означает для нее такой рост безработицы, который грозит социальным переворотом. Отказаться от нужного Италии угля в Англии и от поставок нефти и железа другими государствами Италия может, лишь полностью получив их от Советского Союза».

«Речь идет не о военной помощи со стороны России, — подчеркнул Муссолини, — а об экономической помощи. Тогда имеет смысл заключать политический договор с Советским Союзом, который означает договор о ненападении и нейтралитете и совместные политические выступления, поскольку о них будет договорено. Впадая в пафос, Муссолини далее говорит, что договор с нами означает все или ничего. Италия и Советский Союз, два государства, которым во всех других государствах противостоят вся буржуазная демократия, социалисты — парламентарии и реакционеры, особенно во Франции и Англии. „Настоящий союз с вами, — восклицает Муссолини, приподнимаясь с кресла, — произведет переворот всей международной политики, поведет к социальному перевороту в Англии и других странах“».

Что мог ответить полпред на эту тираду?

Полпред Дмитрий Курский у Горького в Сорренто. 1930

«На это я ответил, — докладывал Курский в Москву, — что о его точке зрения на пакт с нами сообщу своему правительству, и спросил его, в какой форме он мыслит себе такой пакт. Муссолини ответил, что такой пакт может быть облечен в форму протокола. На мой вопрос, что такое соглашение должно было быть опубликовано, так как мы против тайных договоров, Муссолини ответил, что, конечно, протокол должен быть опубликован, но что он может иметь некоторые секретные пункты… Провожая затем меня, Муссолини еще раз повторяет: „С вами договор должен означать все или ничего“».

Что стояло за этими словами? Любовь дуче к эффектной фразе или нечто большее? Эффектные фразы и позы он действительно любил, но в данном случае был совершенно искренен, когда обрисовывал Курскому положение Италии. Как мы уже говорили, Англия была ее главным союзником в глобальном масштабе, но не упускала случая показать, кто в этом союзе главный. Самолюбивый диктатор, считавший себя вождем мирового масштаба, тяготился таким союзом, но понимал, что враждебность Франции и Англии при отсутствии партнеров аналогичного масштаба будет гибельна для его страны. В условиях открытой конфронтации между Москвой и Лондоном приходилось выбирать. Муссолини занял осторожную и дальновидную позицию, стараясь поддерживать хорошие отношения с обеими странами и, во всяком случае, не выступать открыто ни против одной из них. Хотя подписать Бессарабский протокол, о котором говорилось ранее, ему все-таки пришлось — под давлением Англии.

Прорыва в советско-итальянских отношениях тогда не произошло, но они, как мы могли убедиться выше, не ухудшились. Новые подвижки начались в 1932 году, через четыре года после беседы Курского с Муссолини, когда полпредом в Риме был назначен 58-летний Владимир Петрович Потемкин, один из лучших советских дипломатов. Замнаркома по иностранным делам Николай Крестинский охарактеризовал его в письме к Сталину как «осторожного и вдумчивого человека». Познакомимся с ним поближе.

Владимир Потемкин

Владимир Петрович, бывший на девять лет старше Муссолини, родился в Твери в семье врача, потомственного дворянина. Окончил городскую гимназию, затем историко-филологический факультет