Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935 - Василий Элинархович Молодяков

Нобиле, умевший „командовать“ именно в данной сфере деятельности, но лишенный необходимых прав, — волна оптимизма охватывала весь „Дирижаблестрой“, когда объявлялось о назначении нового руководителя. Новый человек предполагался с большими, почти магическими качествами. Все были уверены, что теперь все пойдет хорошо. Недостатки в организации дела будут выправлены, мастерские и эллинги возникнут по мановению волшебной палочки. „Очень здорово!“ — я часто слышал, как повторялась эта фраза даже среди более развитых инженеров при появлении нового начальника. Это было более-менее эквивалентно словам: „Он сможет хорошо руководить организацией. Все теперь уже будет двигаться вперед, пойдет как по маслу“. Первой заботой пришедшего руководителя было подготовить новые планы работ для всех подразделений „Дирижаблестроя“. Новый приказ отменял все предыдущие, даже если их выполнение шло удовлетворительно. Каждый новый руководитель был убежден в том, что все делавшееся его предшественником было неудовлетворительным. Добавьте к этому, что руководители всех уровней обычно сменялись одновременно с главным, и вы легко можете представить себе, какой хаос возникал при каждой замене начальства… В течение первых четырех лет моего пребывания в России, с 1931 по 1935 годы, руководство „Дирижаблестроя“ менялось шесть раз. Вот фамилии следовавших друг за другом начальников: Пурмаль, Фельдман, Матсон, Флаксерман, Павлов, Хорьков. Все это прекрасные, благонамеренные люди, которые старались сделать лучшее, на что они были способны, в трудных условиях, в которых протекала работа в „Дирижаблестрое“. Однако среди них лишь один обладал некоторыми специальными знаниями — Флаксерман. Но даже он не продержался достаточно долго».

Как же удавалось работать в такой обстановке? И что удалось сделать за годы русской службы генерала Нобиле? Если отвлечься от заведомо невыполнимых планов, удалось все-таки немало, поскольку именно в эти годы — в первой половине 1930-х — инженерно-техническое сотрудничество России и Италии вышло на высокий уровень. Первенцем стал полужесткий дирижабль В-5 объемом 2100 куб. м, который был готов в январе 1933 года после пяти месяцев ударной работы в тяжелых условиях. «Оболочка из прорезиненной ткани, — вспоминал конструктор, — была изготовлена в Москве, а металлические части на Долгопрудной, в грязном деревянном сарае, в котором были установлены как придется токарные станки и другие устройства, какие только мы сумели получить. В этой примитивной мастерской три-четыре специалиста, которых я привез из Италии, изготовили за пару месяцев все механические детали первого маленького дирижабля. Приходилось прибегать к многочисленным ухищрениям и изобретениям, вызванным отсутствием подходящих механизмов и материалов». Тем не менее испытательные полеты, первый из которых состоялся 27 апреля 1933 года, показали, что машина вышла удачной. «Так, несмотря на трудности, мы получили опыт сборки полужесткого дирижабля, и эта маленькая опытная конструкция ознаменовала наш первый технический успех», — с гордостью писал Нобиле.

В-5 также использовался для тренировочных полетов, которыми поначалу руководил сам конструктор. Но дирижаблю не суждена была долгая жизнь. «Весной 1934 года он был разобран для замены оболочки, так как она была изготовлена из прорезиненного материала низкого качества, и это приводило к значительной потере несущего газа. Разобрав дирижабль на части, его гондолу и металлические части оставили в деревянном эллинге. Здесь они и погибли, когда в августе 1934 года эллинг в результате удара молнии сгорел». Об этой катастрофе — чуть дальше.

В сентябре 1932 года Нобиле и его команда приступили к проектированию первого полужесткого дирижабля объемом 19 тыс. куб. м по образцу тех, которые он успешно строил в Италии. Конструктору хотелось улучшить все, что можно, но одновременно приходилось считаться с местными условиями. Рабочий план, размах которого мы уже могли оценить, предполагал, что к январю 1933 года дирижабль должен быть не только спроектирован, но и изготовлен так, чтобы можно было начать сборку. «Это была абсурдная идея, — писал Нобиле, — даже если бы мы имели полностью оборудованную верфь и опытные бригады рабочих. Для „Дирижаблестроя“, у которого еще не было ни станков, ни оборудованного эллинга, идея была не только абсурдной, но и явно смехотворной. Я указал на это руководителю организации, приведя в доказательство нужные цифры и факты. Это невозможно было бы сделать за такой короткий срок даже на нашем полностью оборудованном предприятии в Риме. А ведь оно имело двадцатилетний опыт, высококвалифицированные кадры рабочих, цехи, хорошо оснащенные машинами, и склады, переполненные необходимыми материалами. В ответ я получил обычное возражение: „Что являлось невозможным для капиталистических стран, было в совершенстве осуществлено в Советском Союзе, где время было нами ускорено по нашей воле“. Так, например, эллинг, который, как считалось, не мог быть построен в самом лучшем случае быстрее чем за полтора года, должен был быть собран за пять месяцев. Поэтому самый поздний срок был январь 1933 года, когда мы должны были уже использовать эллинг для сборки дирижабля».

Несмотря на поистине героические усилия, к этой дате были готовы только две трети работы над проектом. Нобиле рассчитывал завершить полный комплект рабочих чертежей дирижабля, получившего название В-6, к 15 марта 1933 года. Они были сделаны только в августе — на четыре месяца позже, чем планировал конструктор. Задержка была отчасти вызвана его тяжелой болезнью в начале весны: генералу пришлось провести шесть недель в Кремлевской больнице (о которой у него остались наилучшие впечатления), перенести тяжелую операцию и даже… прочитать свой некролог в одной из американских газет, корреспондент которой поспешил телеграфировать из Москвы, что знаменитый дирижаблестроитель ушел в лучший мир. В случае Нобиле сбылось поверье, что человек, которого при жизни объявят умершим, проживет долго, — он прожил 93 года.

«Замешательство, в которое пришло конструкторское бюро за шесть недель моего отсутствия, — вспоминал Нобиле, — было невероятным. Организация была перевернута с ног на голову. Срочная работа заторможена или отложена, а освободившееся время расходовалось на выполнение совершенно бесполезных работ. Ничего не было сделано для окончания проекта дирижабля объемом 19 тыс. куб. м, разработка проекта дирижабля объемом 56 тыс. куб. м была приостановлена. Ничего не было слышно о проектировании высотного дирижабля. Исследование жесткого дирижабля было едва продвинуто. В конце февраля я оставил отлаженную, дисциплинированную организацию, в которой люди работали с энтузиазмом, с полной творческой активностью. Теперь она была совершенно дезорганизована. То один, то другой начальник отдавал приказы инженерам конструкторского бюро так, что работа превратилась в ряд толчков и рывков, без определенных объектов в перспективе. В конце концов мне удалось восстановить порядок и дисциплину. Мы свели программу к проектированию полужесткого дирижабля объемом 56 тыс. куб. м и выполнению работ по комплекту рабочих чертежей дирижабля объемом 19 тыс. куб. м… Сооружение новых мастерских, которые, по словам начальника производства, должны были быть готовы 1 апреля, еще не начиналось. Металлические фермы эллинга