Долгий путь к счастью - Ирина Чардымова

нет, как раньше уже больше никогда не будет. И как бы я ни старалась убедить себя, теперь в моем сердце будет жить и этот ребенок. И я ничего не смогу с этим поделать.

Лишь только подумав о нем, я самопроизвольно положила руки на живот.

Глава 38

Карина

Всё только стало так легко и размеренно. Казалось моя жизнь только начала налаживаться, но мне снова предстояла разлука с сыном. И мне как-то нужно было ему об этом сказать. Но только как, я даже представить себе не могла. Я каждый раз пыталась начать с Ваней этот нелегкий разговор, но едва начинала это делать, тут же откладывала.

— Карина, — Антонина Викторовна помахала рукой у меня перед глазами.

— А? Что? Вернулась я в реальность.

— У тебя все нормально? Ты какая-то задумчивая. — Спросила она.

— Да, все хорошо. — Отмахнулась я.

— Это поэтому ты свой чай уже полчаса мешаешь? — она показала на мою чашку с давно остывшим чаем. — Что тебя беспокоит? С ребеночком что-то? — она села рядом.

— Нет, с малышом, слава Богу, все в порядке. — Ответила я, инстинктивно положив руку на живот.

— Тогда что? Ты не молчи, говори, может я помочь чем-то смогу. — Участливо сказала она.

— Я думаю, как мне сказать Ване, что я скоро уеду. — Призналась я. — Но и по-другому я поступить не могу. Не нужно, чтобы он видел все это.

— Мы так ему и скажем, что мама по работе уехала. Будешь ему звонить по видеосвязи. Ванюша будет видеть тебя, будет знать, что с тобой все хорошо. А я тебя поддержу в этот момент. Заботу Вани возьму на себя. Не переживай, выдюжим. — Поддержала она меня, даже не подозревая, как мне сейчас это важно. — Меня другое беспокоит, — она выдержала паузу, — как ты потом разлуку с этим малышом переживешь? Если сейчас как чуть руки на живот кладешь, словно защитить хочешь.

— Я не знаю. — Честно призналась я.

— Мама, бабушка. — Услышали мы голос Вани. — А что это такое?

Мы тут же встали и пошли на голос сына. Ванюша был в кладовке, куда Антонина Викторовна убрала все не нужные вещи, чтобы освободить комнату для внука. Он стоял около картины, на которой был изображен Евгений в костюме дворянина.

Увидев это, Антонина Викторовна поспешно прикрыла ее обратно простыней, а потом взяла Ваню за руку.

— Это просто картина, старая. — Отмахнулась она, видимо надеясь на то, что Ваня не узнал на ней Евгения.

— Но это же дядя Женя. — Сказал Ванюша, не оправдав ее надежд. — И он такой красивый.

— Похож просто. — Снова отмахнулась она. — Иди мой хороший в комнату свою, я скоро приду к тебе и книжку почитаю, какую ты захочешь.

Антонина Викторовна поцеловала внука в щеку, а потом закрыла дверь в кладовку и выключила там свет.

— А ведь это и правда, очень красиво. — Высказала свое мнение я. — Это ваша работа? — прямо спросила я, но она почему-то молчала, смущенно опустив глаза. — Это правда нарисовали вы? — я, улыбаясь, посмотрела на нее.

— Да, Кариш, это я. Только не смейся, пожалуйста. — Она жалобно посмотрела на меня.

— Над чем? — Удивилась я.

— Ну, над этой картиной. Это так, баловство. — Снова отмахнулась она.

— Это поэтому Евгений был тогда в вашей ванной слегка в неглиже? — прямо спросила я.

— Да. — Честно признала она. — Ой, Карин, стыдно-то как, представляю, что вы тогда подумали. — После этих слов моя свекровь покрылась багрянцем.

Словно передо мной сейчас была школьница, а не умудренная жизненным опытом женщина. На что в ответ я просто улыбнулась. Да уж, подумали мы тогда невесть чего. Но ни я, ни Зоя и предположить не могли, что от нас скрывает Антонина Викторовна.

— Но почему вы скрывали свой талант? — удивилась я.

— Ой, да какой там талант, скажешь тоже. Баловство одним словом. — Она махнула рукой и пошла обратно на кухню. — Правильно говорят, не умеешь, не берись.

— Но почему же, у вас это просто прекрасно получилось. Евгений на ней как живой, только разве в одежде другой эпохи. — Поддержала ее я. — А это ваша единственная картина?

— Портрет да, а так еще несколько есть. — Ответила она.

— Можно посмотреть? — спросила я, уж больно мне хотелось увидеть еще что-нибудь из ее творчества.

Ничего не ответив, Антонина Викторовна вновь включила свет, вошла в кладовку и, отодвинув покрывало, показала еще несколько картин.

— О Боже, какая красота. — Восхищенно произнесла я.

Чего там только не было. И природа, и животные, натюрморты. И все так красиво, реалистично. Вот капля росы на травинке в лесу, смотришь на это и уже слышишь пение птиц. Вот фрукты на тарелке, при виде которых сражу же, слюнки текут. А вот Евгений, который смотрит на нас серьезным взглядом и который, гляди того сейчас с нами заговорит.

— Это потрясающе. — Продолжила восхищаться я. — Но почему вы ничего не говорили нам об этом? — вновь повторила я свой вопрос, искренне не понимая, как такой талант можно скрывать.

— Да я не думала, что это красиво. — Она устало опустилась на старый пуф. — Я еще в молодости увлекалась этим. Но отец Юры сказал, что ерунда все это. Только лишняя трата времени и денег. И что моя мазня никому не нужна. Он мне это постоянно твердил, едва я решалась что-то написать. Когда мужа не стало, а Юра уже подрос, я решила снова начать рисовать. Но Юра сказал, что в моем возрасте глупо что-то начинать, что нужно уже к внукам готовиться. Тогда Женя у нас в гостях был. А однажды предложил мне написать на конкурс портрет дворянина. И сказал, что будет мне позировать. Но потом Юра погиб, и я ничего не отправила. Может мой муж, и Юра правы были, не мое все это.

— Не нужно так говорить. Вы настоящий талант, и у нас еще будут с вами конкурсы. Я вам обещаю. — Я обняла ее. — Только пообещайте мне не бросать свое увлечение.

— Думаешь? — стеснительно спросила она.

— Уверена. — Улыбнулась я ей в ответ. — А я-то думаю в кого у Вани такой талант к рисованию? А у него оказывается бабушка художник.

Ваня действительно очень хорошо рисовал для своего возраста. Это замечали и воспитатели и врачи в больнице, когда он что-то там рисовал. У меня даже была мысль отдать его в художественную школу, когда он подрастет.

— Ванюша любит рисовать? — обрадовалась Антонина Викторовна.

— Да, очень. — Ответила я.

— Ой, тогда я ему столько всего покажу. — Оживилась свекровь. — Столькому научу. — Глаза Антонины Викторовна заблестели от радости. —