Фантастическая Русь. От кикимор романтизма до славянского киберпанка. Славянские мифы и фольклор в искусстве и масскульте XVIII–XXI веков - Федор Михайлович Панфилов

Птицедевой Гамаюн стала только в конце XIX века – благодаря картине Васнецова и стихотворению Блока, вдохновившегося этим произведением. Блок еще и придает птице Гамаюн черты «вещей птицы», пророчицы, поющей о скорбях и катастрофах: «Предвечным ужасом объят, / Прекрасный лик горит любовью, / Но вещей правдою звучат / Уста, запекшиеся кровью!» А у поэтессы Столицы Гамаюн поет в почти идиотическом блаженстве, «улыбая лик свой белый, сладкой капая слюной».

Великая Скуфь

Славянские богатыри сходятся в конной сшибке со скифскими всадниками на картине Виктора Васнецова 1881 года. Тогда же Клодт придает скифские черты костюмам язычников-берендеев в опере «Снегурочка». А в 1918 году поэт Александр Блок напишет знаменитое стихотворение «Скифы», в котором воскликнет: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, / С раскосыми и жадными очами!»

Попробуем разобраться, почему скифы веками то противопоставлялись славянам, то отождествлялись с ними.

Исторически скифы и сарматы – древние ираноязычные народы кочевников. Сарматские племена вначале сосуществовали со скифскими, но в III веке до н. э. вторглись в их земли и частично уничтожили, частично ассимилировали соседей. Геродот уже в V веке до н. э. упоминает неких савроматов (вероятно, синоним названия «сарматы»). Их древнегреческий историк считал потомками воительниц-амазонок и части скифов. Сами скифы, как считается, перестали быть отдельной общностью к IV веку н. э. Геродот, а вслед за ним и греко-римский географ Страбон также говорят о существовании оседлых скифов-пахарей или землепашцев, которые противопоставляются скифам-кочевникам.

Что касается славян, то их этногенез до сих пор остается крайне дискуссионной темой. Пражско-корчакская археологическая культура, которую называют первой достоверно праславянской, датируется V–VII веками н. э. На этот же период приходятся первые достоверные упоминания славян (как «склавинов», также, возможно, «венедов» и «антов») в византийских текстах. Праславянский язык, как и наречия, на которых говорили скифы и сарматы, восходит к праиндоевропейскому. Однако их пути давно разошлись – скифо-сарматские языки относятся к восточно-иранской подгруппе иранских языков. Иранские заимствования в праславянском языке иногда объясняют контактами сарматов и славян.

Уже в античных текстах все варвары, обитавшие к северу от Черного моря, могли обозначаться как «скифы». Для средневекового византийца, считавшего себя римлянином, ромеем, было вполне логично продолжать эту практику и называть скифами современных ему северных варваров. К ним причисляли и русов, «росов» в византийских текстах. Я не буду погружаться в бесконечные споры вокруг этого обозначения, которое на протяжении веков пытаются связать то со скандинавами, то со славянами, то и с теми и другими. В любом случае «росы» воспринимались как одни из многочисленных варваров-«скифов». Об этом недвусмысленно говорит «Житие патриарха Игнатия» начала X века: «Запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос»[136]. Кто бы ни сражался под стягами князя Святослава, для историка Льва Диакона в конце X века они – «скифы». Вторя греческой традиции, древнерусская «Повесть временных лет» начала XII века говорит об обширных территориях, названных Великой Скифией («си вси звахуться от грек Великая Скуфь»).

Новый поворот этот подход получит уже в раннее Новое время. Теперь в древних упоминаниях скифов захотят увидеть славян. Так поступает Мауро Орбини, утверждая, что славяне сражались еще против Александра Македонского. А то, что античные авторы называют противников Александра скифами – так это, дескать, ошибка римских историков. Ведь те, когда не знают, как называется какой-то народ, «прибегают к имени скифов». Чешские и польские историки XV–XVII веков настаивали, что славяне не были покорены Александром Македонским. Завоеватель якобы признал их власть на севере Европейского континента, подтвердив это особой грамотой, «привилегией». Разные авторы приводили свои варианты вымышленного текста «Александрова дара». В его латинском варианте «привилегия» дается «роду Славян (genti Slavorum) или Мосхов». Причем его вожди наделяются не слишком славянскими именами Великосан, Хасан и Хауассан (не хватает только Круассана).

На протяжении Средних веков развивалась традиция придумывать легендарные генеалогии. Их возводили к древним народам и важным персоналиям из античной истории или Ветхого Завета. Подобные генеалогические мифы «подтверждали» древность династий и народов и могли служить аргументом в дипломатических спорах. Русские великие князья тоже не оставались в стороне. Согласно средневековому преданию, они происходили от древнеримского императора Октавиана Августа.

Подобные отсылки к древнему родословию служили источником для обоснования имперского происхождения и статуса правителей Русского государства. Правда, такие доводы убеждали не всех. Стефан Баторий, король Речи Посполитой, в полемике с царем Иваном IV Грозным называл историю о «брате Августовом» баснями, которым «еще нет сполна лет ста».

В самой Речи Посполитой, Польско-литовском государстве, с XVI века расцветает так называемый «сарматизм». Эта идеология возводила происхождение польских шляхтичей к древним сарматам. Причем рыцарственных сарматов противопоставляли варварским скифам, с которыми ассоциировали простолюдинов, недостойную чернь. Для западнорусской шляхты-русинов, не желавших быть дикими скифами, придумали дополнительную версию. Их предками называли отдельное сарматское племя роксолан (исторически роксоланы были ираноязычным сармато-аланским племенем). Поляк Оржеховский в 1554 году упоминает в тексте «Александрова дара» полководцев Чеха, Леха и Роксолана, соответственно, воплощающих чехов, поляков и русинов.

В русском государстве роксоланская теория получила развитие благодаря уже знакомому нам «Синопсису» 1674 года. Согласно этому сочинению, «славене» происходят от Иафета, одного из трех сыновей библейского Ноя. Составитель «Синопсиса» проводит параллели между «славенороссами», сарматами и «народом роксоланстем». Скифы же для него вовсе не славяне, а… татары: «Скифы, тыиже татары, от горы Скифи наречены суть».

Правда, в легендарно-историческом «Сказании о Словене и Русе» XVII века Словен и его братья оказываются потомками Скифа, якобы правнука Иафета. Однако в других случаях скифов, как правило, ассоциируют с татарами, а не славянами. Так поступает русский дворянин, стольник Андрей Иванович Лызлов в «Скифской истории» (1692). Он утверждает, что потомки скифов назывались монголами, а потом приняли имя «тартаре, от реки Тартар или от множества народов своих». Юрий Крижанич, хорватский книжник на русской службе, критиковал историю об Александровом даре и призывал не верить историям «придворных баятелей» о скифском происхождении славян. О долгой популярности «Синопсиса» вплоть до начала XIX века я уже говорил, а «Скифская история» Лызлова трижды переиздавалась в XVIII веке. Поэт Антиох Кантемир в «Песни IV. В похвалу наук» (1734) также говорит о «диких скифах», поясняя в комментарии, что их также называют татарами.

Новая скифская версия появляется у Готлиба Зигфрида Байера, одного из первых академиков Петербургской академии наук, и Михаила Ломоносова. Они назначают потомками скифов «финцев, естландцев и лифландцев», то есть прибалтийско-финские народы. Ломоносов приходит к заключению, что «чудские поколения суть от рода подлинных древних скифов,